Лондон в огне

 – А потом слуга с явной гордостью за хозяина прибавил: – С ним обручена племянница его высокородия.

– Должно быть, сэр Дензил здесь частый гость?

– Его невеста сейчас в деревне. – Слуга взглянул на меня настороженно, будто опасаясь, что сболтнул лишнего. – Сэр Дензил справлялся о ее благополучии, а также о здоровье сына его высокородия. Сюда, сэр.

По выложенным каменными плитами коридорам слуга провел меня в богато обставленную гостиную с видом на маленький сад и велел ждать. Я уже смирился с тем, что даром потрачу еще полчаса, но всего через несколько минут в комнату вплыла госпожа Олдерли в сопровождении личной горничной.

– Мы с вами встречались в четверг, – заметила госпожа Олдерли. – Я вас помню, вы секретарь господина Уильямсона. Как ваше имя?

Я отвесил ей свой самый эффектный поклон:

– Марвуд, мадам. Джеймс Марвуд.

– Не знаю, когда вернется мой супруг. Но, может быть, я сумею вам помочь.

Опустившись в кресло, она жестом указала мне на другое, стоявшее напротив.

«Какая поразительная снисходительность, – отметил я. – Она всегда так любезна или госпожа Олдерли хочет произвести на меня впечатление?»

Горничная расположилась в другом углу комнаты и занялась штопкой. Она бросила на меня быстрый взгляд, и ее лицо скривилось так, будто она проглотила ложку уксуса.

– Первым делом, мадам, господин Уильямсон велел спросить, как себя чувствует мастер Эдвард Олдерли.

– Спасибо, чуть лучше. Главное, что он жив. Сейчас с ним доктор Гроут.

Он говорит, мы должны благодарить Господа за то, что нож не достал до мозга.

Я опустил голову, молча выражая свою благодарность за эту благую весть.

– Вам по-прежнему неизвестна причина нападения?

– Наш старый слуга – полоумный смутьян, его голова была забита кощунственными идеями. После недавней войны подобных безумцев пруд пруди. Но о Джеме лучше не вспоминать, сэр, ведь нам его все равно не понять. – Помолчав, госпожа Олдерли тихо прибавила: – Мы очень благодарны господину Уильямсону за доброту.

В тот день вас обоих послало к нам само Провидение.

Я восхитился тем, как деликатно она выразила свою мысль. Хотя Олдерли имел полное право высечь своего слугу, особенно после столь ужасного злодеяния, смерть виновного во время экзекуции – обстоятельство довольно-таки неприятное. Но Уильямсон – свидетель, в правдивости которого никто не усомнится, к тому же обладающий полезными связями, – оказался в доме в нужное время.