Огненный суд

Ей-богу, он меня увидел, господин. Ей-богу. Он узнал меня. Я точно знаю. Он сказал: «…Грач. Где грач?»

– Грач, – повторил я. – Грач? Какой грач?

Барти уставился на меня.

– Я не знаю, что он имел в виду, господин. Но он точно был чем-то напуган.

– Что еще? – потребовал я.

– Это все, что он сказал, господин. Потом он преставился.

Позже тем же утром в дверь постучали. Сэм объявил, что это пришел портной для примерки.

Я чуть не забыл о встрече, возможно, потому, что мне не хотелось о ней помнить.

Смерть – мрачная штука, хлопотная и дорогая, как и ее последствия. Но в глазах общества было бы неправильно, если бы я показался на людях без видимых знаков скорби.

Некоторые подобные знаки было легко устроить без особых трат. Перед похоронами я велел Маргарет сделать тусклыми металлические пряжки, нашить черный шелковый креп на ленту шляпы и намазать черным мои лучшие коричневые башмаки, включая подошвы, по совету Маргарет, поскольку они будут видны, когда я преклоню колени во время молитвы.

На похороны я взял напрокат траурный костюм, но мне нужен был собственный. В субботу я сходил к портному, он снял мерки, я выбрал материю, и мы обсудили фасон. Теперь портной пришел, чтобы устроить примерку и уговорить меня купить черный шелковый пояс как дополнение к новой одежде.

Когда с этими делами было покончено, в голове у меня прояснилось, а желудок почти вернулся в нормальное состояние, хотя одна мысль о хересе вызывала тошноту.

Смерть имеет еще одно последствие: она выбивает человека из привычной колеи, ввергает его в одиночество, когда он меньше всего этого желает.

Все это время, когда портной перестал чесать языком и удалился, наконец оставив меня одного, я не мог ни на чем сосредоточиться, кроме слова «грач». Ничто не могло отвлечь меня от этого.

Что мог я сделать? Обратиться к ближайшему судье и выложить перед ним факты? Что мог я сказать? Что полоумный старик забрел в Клиффордс-инн, после чего попал под колеса телеги на Флит-стрит.

Подметальщик перекрестков рассказал, что перед смертью он сказал: «Где грач?»

Где здесь преступление? Против кого я могу предъявить факты? Но я что-то должен предпринять ради отца.

Нет. Неправда. Я должен что-то предпринять столь же ради себя, как и ради отца. В надежде облегчить горе и чувство вины.

Когда портной ушел, я отнес поднос с отцовскими пожитками наверх в его комнату. С постели уже сняли белье, остался голый матрас. Оконные шторы тоже сняли.