Литейный мост

Ему и правда стало казаться, что всё, о чем он рассказывал, произошло не с ним, а с кем-то другим. Возможно, с тем, кто жил по ту сторону моста.

– Что делать. Вопрос «что делать?» – выразительно проговорила Федя, словно читала стихи со сцены в актовом зале.

– Что делать с чем? – не понял Кирилл.

– Ну как же?

Федя была не совсем уверена, что после того, что друг рассказал ей об отце, уместно говорить вообще на какую-либо другую тему, кроме семейных неурядиц. Но здесь ей рассказывать было нечего. Ей крупно повезло в жизни.

У нее все было хорошо: отличные, довольные жизнью родители, замечательные бабушка с дедушкой, мудрые и добрые, непохожие на многих других взрослых, о которых она слышала и с которыми приходилось сталкиваться. И она замолчала, глядя растерянно в веснушчатое лицо друга.

– Ну, какой ответ, на какой вопрос? – Кирилл коснулся ее руки.

– Да ладно, потом! – смущенно проговорила она. – Тебе, наверное, не до этого всего.

– Не до чего? Говори уже! Не до чего? – настаивал Кирилл, желая полностью уйти от предыдущего разговора.

– Ну, не до моей любви! – выпалила Федя.

Парень что есть силы дернул ее за рукав, чуть не оторвав его.

– Чего? Какой любви?!

Федя залилась краской.

– К городу нашему! К Питеру! – крикнула она, замахав руками, словно отгораживаясь от Кирилла. А потом повернулась к нему спиной и хотела убежать.

Но тот снова схватил ее за руку:

– Стой! Давай про Питер. Я тоже хочу про Питер!

Федя снова взглянула на него. Кирилл теперь весь был красно-рыжий, так что даже веснушек не стало видно и его ярко-оранжевый свитер потускнел и казался бледным.

– Питер теперь для всех как постоялый двор, – тихо проговорила она и почувствовала, что слова прозвучали пресно и не очень искренне.

Кирилл же, напротив, горячо отреагировал:

– Да! Так и есть. Гостиница, доходное место, рынок. Посмотри, у нас теперь все площади базарные! Здесь нечего больше делать честному человеку, который хочет нормально работать и делать свое дело, которое он любит.

– Но ведь это наш город, – прошептала Федя и вспомнила, как в ее видениях ветер трепал обрывок рекламы. – Или только мой теперь?

– Наш, – так же тихо сказал Кирилл. – Но что мы можем изменить? Мне лично кажется, что я гораздо больше могу принести пользы в какой-нибудь лаборатории какого-нибудь заграничного университета, чем здесь на баррикадах. Если ты это имеешь в виду. Не согласна? Да и ты тоже можешь писать книги хоть в Париже.