Двенадцать ночей

– Ох-х! – Один из них не удержался на подоконнике и, протаранив штору, всей тяжестью рухнул на пол. Кэй затаила дыхание; мама должна была услышать, а если даже нет – уж Элл-то не могла не проснуться.

– Тс-с-с, – раздался голос от окна. Затем: – Этот зуб действительно так нужен? Может, ну его?

– Флип, мы должны отчитаться за все движимое, что перечислено в приказе Гадда. Если ты намерен чем-то манкировать – ну, не знаю, смотри сам. – Вилли, судя по тому, как звучал его шепот, поднимался на полу в сидячее положение.

 – Если уж совсем начистоту, то после всей этой петрушки с Габсбургами я бы предпочел никогда больше не видеть, как гадкие маленькие ноздри Гадда раздуваются от злости на меня… Гм-м, кажется, синяк будет.

– Надеюсь, – отозвался Флип. – Какой был бы интерес тебя толкать, если бы ты никогда не ушибался?

После этого Кэй отважилась снова чуть-чуть приподнять левое веко. Сквозь ресницы, мутящие взор, она увидела зажженный фонарик, который держала рука, высунутая из-за шторы.

Он светил в стену напротив нее, луч двигался по стене: Флип начал искать зуб.

– Где она, по-твоему, может его хранить? – спросил Флип, оттеснив макушкой край тяжелой шторы, чтобы поглядеть на Вилли, который все еще сидел на полу и потирал голень.

В тусклом свете Кэй мало что могла различить, но видела, что оба они очень долговязые, прямо-таки растянутые – похожие на искаженно-протяженные тени нормальных фигур, освещаемых от земли.

– Ты бы, может, встал, помог мне, окажи такую милость, – промолвил Флип – а тем временем его невозможная, нескончаемая нога (паучья, подумалось Кэй) перемахнула через подоконник и, всколыхнув штору, опустилась на пол.

За ней в тесную спальню последовало его длинное туловище. Флип тут же опять повернулся к дальней стене – к книжному шкафу, комоду и кучке игрушек в углу, где их утром оставила Элл. И очень кстати повернулся, потому что Вилли сказал такое, из-за чего Кэй, пусть на секундочку, открыла левый глаз широко-широко, – и, если бы Флип глядел в ее сторону, он бы, конечно, этот глаз заметил.

– В приказе, – громко проговорил Вилли, достав из кармана и развернув смятый лист бумаги, – сказано, что он в левом кармане ее кофты. Или, с очень малой вероятностью, в ее правой руке.

– Кофты? – переспросил Флип.

– Столбик кровати, – отозвался Вилли. И тут луч описал быструю дугу, Флип крутанулся, и у Кэй была доля секунды на то, чтобы снова зажмурить левый глаз.