Двенадцать ночей

И у нас имеется полная опись его движимого имущества, – тут он потряс перед Кэй первыми восемнадцатью страницами приказа, который он так усердно изучал, – но мой глубокоуважаемый сподвижник, – Флип демонстративно повернулся к стоявшему рядом Вилли и по-фиглярски высунул кончик языка, – ухитрился вечером по ходу дела одну вещицу прошляпить. Зуб. Вот почему мы здесь.

Они явно не привыкли, подумала Кэй, объяснять людям свое поведение. Она заметила, что не так сильно теперь сжимает край одеяла, и слегка изменила положение тела, чтобы стало удобнее.

Села чуть повыше.

– Не каждый день, – продолжил Флип, – дух, выполняя задание, натыкается на свидетеля, но, когда это происходит – это произошло, ты помнишь, с моим двоюродным братом Хинкипанком не далее как в прошлом году, – он повернулся к Вилли, и тот энергично и очень сочувственно закивал, – когда это происходит, необходимо переместить и свидетеля. Потом им занимается Распорядитель.

Кэй более нервным взглядом теперь на них посмотрела. Она по-прежнему понятия не имела, что это за «перемещения» такие и кто такие «авторы», и готова была уже спросить, когда Флип внезапно ее опередил, поспешно добавив:

– Но, разумеется, мы не можем перемещать вас, сударыня, поскольку вы автор и все такое.

Он лучезарно улыбнулся и посмотрел на Вилли. Тот выглядел озадаченным.

– Не можем? – переспросил он.

– Нет, не можем, – отрезал Флип.

Кэй резко вмешалась:

– Но что такое…

Тут, однако, совсем уж неожиданно, Элл внизу громко зевнула, пробормотала что-то нечленораздельное и сонно повернулась на другой бок.

Они все про нее забыли. В лицах обоих духов мелькнула паника, но тут же прошла, тревожиться продолжала одна Кэй, боясь, что Элл проснется и ее захотят переместить.

Флип, снова спокойный, похоже, понял без ее слов, что ее волнует.

– Не переживайте. Согласно письменному приказу, в котором ошибок быть не может, ваша мама и сестра не могут ни видеть нас, ни слышать – в смысле, по-настоящему видеть нас такими, какие мы есть.

Если бы они получили нашу визитную карточку, они ее не заметили бы. Подумали бы, что это пустая бумажка. Если бы они наши голоса услышали, это было бы для них завывание ветра. Натолкнулись бы на нас – убедили бы себя, что мы какие-то совсем другие люди или, может быть, что мы им просто привиделись. Весь фокус в том, как человек смотрит на окружающее – или, вернее, какой взгляд на окружающее ему навязывают. – Длинным изящным пальцем он постучал по виску около глаза.