Обход

Тишина с шорохами, смех, где-то далеко-далеко, смех высокий и затихающий. Никаких гудков. Он прервал звонок. Но сразу телефон завибрировал в его руке. Тот же самый номер. Он опасливо нажал на приём.

– Алло?

–…и был тот Полоз царем среди гадов, длинно его тело, потому что всю землю он опоясывает. Ходит он на брюхе своём, видели его строители метрополитена, кто видел, тот и умирал вскорости. Потому как хотели клад его отыскать…

Голос был женский, равнодушный, далёкий и со статическими помехами, будто это запись по радио.

Голос затих и снова раздался безумный высокий смех, на этот раз гораздо громче и ближе. Киря дал отбой и уставился на телефон, но тот молчал.

Он подошёл к окну и стал глубоко дышать жарким июньским воздухом. Ничего не происходит, сказал он себе, я просто схожу с ума. В моём возрасте такое бывает. Гормоны там всякие. Мне четырнадцать, в шестнадцать всякое такое должно пройти. Или меня заключат в сумасшедший дом. Мама снова не захочет признавать, что происходит что-то странное, и отправит меня подлечиться на годик в психдиспансер.

Вряд ли это поможет с поступлением в универ, но и в армию вряд ли попаду.

Тогда просто открой список исходящих и входящих звонков, убедись, что тебе всё привиделось.

Это посоветовал внутренний голос. Он был взрослее, злее, чем тот, что озвучивал мысли Кири. И обычно Киря называл сам себя «я», а тот, второй голос, издевательский, обращался к нему «ты». На пару секунд он позволил себе поверить, что это не его голос, что кто-то злобный пробрался в его голову.

Но это было неправдой. Это был он сам. Издевающийся сам над собой, презирающий сам себя. За страхи. За то, что ему не хватало сил пойти сейчас в торговый центр и бездумно помотаться по магазинам. За то, что ему не хватало душевных сил бросить вызов родителям, заставить их поделиться тайнами, что он принял их правила игры, что позволил им внушить ему чувство вины и даже страх перед тем, чтобы лезть в их тайны глубже. И он знал, что так будет всегда.

Они жили на первом этаже, при этом решёток на окнах не стояло. «Я могу выбраться из окна», в который раз подумал он. Смысла в этом не было, он мог бы точно так же выйти из квартиры, не соблазняя воров открытыми окнами. Но это был символ его побега. И звуки со двора прогоняли беспокойство и тишину. Из соседнего двора доносились крики, там играли в мяч на стадионе-коробке. Можно пойти к тем парням и попросить принять в игру. Сосед мыл машину.