Магика

Волшебница и принцесса прошли мимо холодных школьных классов, где скучающие дети, как заклинание, твердили тринадцать расписаний. Мимо пустых складов, где эхом отзывались шаги, – армия хранителей недавно опустошила склады и забрала все зимние припасы для собственных нужд.

И вот наконец Марсия и Дженна прошли через узкий сводчатый проход, который вел во двор перед Башней Волшебников. Дженна отдышалась и вдохнула холодного воздуха, а потом выглянула из-под плаща.

И ахнула.

Перед ней возвышалась Башня Волшебников, такая высокая, что венчавшая ее золотая Пирамида почти терялась в низких облаках.

Башня блестела серебром в лучах зимнего солнца, да так ярко, что у Дженны заболели глаза, а пурпурные стекла в сотнях окон сверкали и переливались многозначительно и мрачно, отражая свет и охраняя тайны волшебников. Вокруг Башни клубилась тонкая синяя дымка, размывая ее очертания, так что и не поймешь, где кончается Башня, а где начинается небо. Воздух тоже был необычным: в нем витали диковинные сладковатые запахи волшебных заклинаний и старых снадобий. Не смея пошевелиться и сделать хотя бы шаг, Дженна понимала, что ее окружают едва слышимые звуки древних магических формул.

Впервые после того, как девочка покинула дом, она испугалась.

Марсия заботливо обняла Дженну за плечи, вспомнив, каково ей самой было впервые увидеть Башню. Тогда ее охватил ужас.

– Мы почти пришли, – подбодрила она девочку.

Они пересекли заснеженный двор и добрались до огромной мраморной лестницы, что вела к мерцающему серебряному входу.

Марсия сосредоточилась на том, чтобы не поскользнуться ненароком, поэтому только у подножия ступеней заметила, что часового нет на месте. Она удивленно взглянула на часы. До смены караула еще целых пятнадцать минут. Так где же тогда мальчик, который бросался снежками утром?

Марсия огляделась по сторонам, досадуя на себя за недогадливость. Что-то не так. Часового нет. Но тем не менее он здесь. И она вдруг поняла: он где-то между «здесь» и «не здесь».

Между жизнью и смертью.

Марсия бросилась к маленькому холмику у свода, и ее плащ соскользнул с замешкавшейся Дженны.

– Копай! – зашипела Марсия, разбрасывая снег. – Он здесь. Замерз.

Под снегом лежало худенькое белое тельце часового. Он свернулся калачиком, и его тонкая хлопковая форма промокла в холодном снегу, прилипнув к телу. Аляповатые цвета безвкусного наряда казались еще более кричащими в холодном зимнем свете.