Розы на асфальте

Когда укачиваешь по ночам младенца, заглянуть в книжку – самое оно. Так вот, семерка означает совершенство, потому люди так ее и выделяют. И мне в голову пришла безумная идея.

– Как тебе имя Сэвен[8 - Seven – семь (англ.).]?

Ма хмурится.

– Хочешь назвать его цифрой?

– Вот видишь, я так и знал: скажешь, что глупость.

– Да не говорю я так, успокойся! Просто объясни мне, почему ты выбрал такое имя.

– Ну… семерка – священное число, символ совершенства. А среднее имя будет Мэверик. Все же говорят, он на меня похож, а раз так, пускай станет лучше меня – совершенным, идеальным Мэвериком Картером!

– Тогда точно никакая не глупость, – улыбается Ма.

 – Только обсуди сначала с Аишей.

– Обязательно.

Из комнаты доносится младенческий писк.

– Похоже, Боец наш проснулся, – говорит Ма.

Я вздыхаю: вечно он некстати.

– Голодный, наверное.

Бутылочку с молочной смесью я приготовил заранее, как и пакет с подгузниками, и одежду, даже маленькие кроссовочки Air Force 1, которые притащил Дре. Малыш будет просто загляденье, как и его отец.

Вот только запах в комнате восторга не вызывает. Я зажимаю нос.

– Вот же хрень!

– Не ругайся! – кричит Ма из коридора.

Нюхнула бы сама, не так бы заговорила. Наклоняюсь над кроваткой: малыш весь извертелся, а вонь исходит, ясное дело, из его подгузника.

– Мам, иди сюда!

– Что опять не так… – Она входит и тоже зажимает нос. – Похоже, у тебя проблема.

– Не поможешь?

– Подумаешь, обделался. Без меня обойдешься.

Обделался – мягко сказано, навалил так навалил.

– Ну ма-ам!

– Ничего, Мэверик, привыкай. – Она поворачивается и уходит.

Нашла время воспитывать!

Беру сына на руки… и чуть не роняю. Содержимое подгузника вываливается мне на рубашку, джинсы и кроссовки.

– Черт, чувак! – ору я. – Твою ж!..

Малой заливается во всю глотку, а меня сейчас кто бы самого успокоил.

– Ма-ам!

– Мэверик, сам разбирайся, мне пора на работу.

– А мне – в школу!

– Вот и поторопись.

Проклятье! Тащу Малого в ванную и купаю.

Век бы не видеть этих подгузников и пеленок! Затем переодеваюсь в чистое, но гладить уже нет времени. Влезаю в новые джорданы – хотя бы обувка на уровне. Ма уходит, я укладываю Малого в автолюльку, закидываю за спину школьный рюкзак, хватаю сумку с детскими шмотками и, заперев за собой дверь, мчусь к соседнему дому.

Миссис Уайатт уже ждет на пороге. При виде меня смеется.

– Что, тяжелое утро?

Протягиваю ей люльку с младенцем и сумку.

– Да уж.