Я взлечу

Просто так давать мне денег Джей ей не разрешает. Спасибо другим ученикам Мидтаунской школы, у меня отложена уже примерно половина цены новеньких тимбов. Вообще говоря, торговля в школе запрещена, но пока меня не спалили. Респект Мишель Обаме: после ее реформы школьного питания из торговых автоматов убрали все вкусности, и теперь я купаюсь в золоте.

С улицы сигналит клаксон. Четверть восьмого, значит, это мистер Уотсон, водитель автобуса. Он всегда говорит, что умрет, но приедет вовремя. Если он когда-нибудь заделается зомби, я с ним не поеду.

– Я пошла, – говорю я Джей.

Дверь в спальню Трея закрыта. Брат, наверно, дрыхнет без задних ног. Он приходит со смены, когда я ложусь спать, и уходит обратно, пока я в школе.

У дверей ждет маленький желтый автобус. Мидтаунская школа находится, естественно, в Мидтауне, там все живут в красивых добротных многоэтажках и дорогущих старых частных домах. Мы живем в Садовом Перевале, и я должна учиться в местной школе, но Джей говорит, что там постоянно происходит какая-то фигня и всем учителям на все насрать.

Частная школа нам не по карману, остается довольствоваться Мидтаунской школой искусств. Несколько лет назад они пустили школьные автобусы в другие районы. Официально это называлось «инициативой по инклюзии». Джей называет это «инициативой по добыванию грантов, которые на белых деток просто так не дадут». В итоге там собрались богатые дети из северной части города, средний класс из центра и собственно Мидтауна и ребята из гетто типа меня. Из Садового Перевала в Мидтаунскую школу ходят всего пятнадцать человек, поэтому за нами посылают маленький автобус.

Мистер Уотсон надел колпак Санты Клауса и гудит себе под нос, подпевая играющей у него с телефона Silent Night в исполнении Temptations. До Рождества осталось меньше двух недель, а мистер Уотсон готов к нему чуть ли не с лета.

– Здрасте, мистер Уотсон! – здороваюсь я.

– Привет, Брианна! Как погодка, бодрит?

– Слишком уж бодрит.

– Не бывает слишком. Хороша погодка!

Ага, в самый раз, чтобы жопу отморозить.

– Как скажете, – бурчу я и иду к задним сиденьям.

Я в автобусе третий пассажир. Впереди спит Шена, едва касаясь головой окна: даже во сне ее пучок остается безупречен. В последнее время все танцоры из одиннадцатого класса ходят измотанные.

Из самого конца салона мне кивает Деон. Рядом прислонен к спинке кресла футляр его саксофона.