Удар змеи

Переведя дух, подворница поклонилась:

– Прости, матушка, не уследила…

– Спать, спать пора, – похлопала себя по ноге Полина. – Ну-ка, пойдем. Пойдем, пойдем. Арина, Пребрана, со мной пошли!

– Ну, ма-ама-а… – Девочки набычились и недовольно выпятили губы, став неотличимыми, словно близнецы.

– Арина, отпускай отца, ему на грамоту ответ отписать надобно. Пребрана, тоже пожелай отцу спокойной ночи.

– Доброй ночи, батюшка, – соизволила кивнуть младшая и отступила к двери.

– Доброй ночи, батюшка, – отпустила ремень Арина.

– Спокойной ночи, кровинушки мои, – пригладил ей голову Андрей.

– Погоди, Ермолай подрастет – втроем прибегать начнут, – улыбнулась жена.

– Ну и пускай, – согласился Зверев. – Кстати, Полина. После полуночи настанет уже четверг.

Княгиня покраснела и, торопливо обняв детей, повела их в спальни.

Андрей снова повернулся к окну – но там, за витражными стеклышками, за прошедшие минуты успела сгуститься непроглядная темнота. Князь вздохнул, закрыл для сбережения тепла внутренние рамы, задернул шторы, прихватил с пюпитра для чтения книг масляную лампу, переставил на стол.

Снова развернул грамоту, перечитал. Задумчиво расчесал пятерней короткую аккуратную бородку.

В комнате пряно пахло воском, сочной сосновой смолой и легким дымком. Было тепло, покойно и тихо. Разве только в печи слабо похрустывали в топке дрова и тоскливо шуршал снежной крупкой ветер под окном – но это лишь добавляло светелке уюта. Розовое пятно света выхватывало из небытия грубо сбитый стол, французское резное бюро у стены и густой персидский ковер.

Бревенчатые стены тонули в сумраке, а за приоткрытой дверью начинался и вовсе непроглядный мрак. Но там, в многочисленных горницах его дворца, отходили ко сну дети, хлопотали на кухне стряпухи, томился в подполе ставленый мед, ждала общего ужина трапезная. Там, в опочивальне, на обширной глубокой перине после полуночи он утонет в объятиях ласковой любимой жены, чтобы поутру его разбудили веселые голоса детей.

Здесь, в спрятанном среди леса селении, ему было хорошо.

Так хорошо, как никогда не бывало ни в Москве, ни в Великих Луках, ни даже дома, в далеком двадцать первом веке. И уезжать, как бы ни призывали к этому неотложные дела, князю никуда не хотелось.

– И почему они вдруг стали неотложными? – пожал плечами князь Андрей Васильевич, урожденный боярин Лисьин, князь Сакульский по праву владения. – Отсель до Москвы, как ни крути, полмесяца пути. Коли не гнать, так и вовсе месяц выйдет.