Ложечник

Он так устал, что его повело. Он хотел было опереться на Камешка, но тот уже куда-то пропал, вместе с корзинами. Ряд деревьев расширился, а огонек разгорелся ярче. Стало понятно, что это никакой не костер, а фонарь на стене дома. Перед домом рос куст, это его ветки покачивались на ветру, то и дело перекрывая свет фонаря.

Камешек нашелся у забора. На дворе перед домом залаяла собака, но, судя по всему, небольшая: лай был высокий и надрывистый.

Дверь дома отворилась, и в освещенном проеме появился мужчина.

– Тут кто-то есть?

– Я, – ответил Янис.

– Я? – переспросил мужчина. – А имя?

– Янис.

– Вы постоялец, господин Янис? Ищете, где остановиться на ночлег?

– Великая хворь, – сказал Янис. – У тебя нет Великой хвори? Мне нужно знать.

Янис не хотел открывать калитку, но она, скрипнув петлями, отворилась сама. А дальше он сам не понял, как получилось, что он вдруг повис на калитке, цепляясь за перекладину, а потом почувствовал под головой холод камней, которыми был вымощен двор.

Над ним склонилось чье-то лицо… Дворовая собака затявкала, Лока зарычала… Кто-то протянул к нему руку… Вот Великая хворь и добралась до меня, подумал Янис, и его глаза закрылись.

Добавки? А платить кто будет?

Янис услышал, как недовольный мужской голос кому-то говорит:

– Какой наглый парень! Тыкать мне сразу начал: «ты», говорит. Знаю я таких. Вот увидишь, ничего мы на нем не заработаем. Ни единого гроша. Надо было гнать в шею, да и всё тут.

Ему ответил другой, певучий голос:

– Но ведь он больше не мог идти!

– Это-то понятно.

Но вот только расхлебывать всё теперь придется нам. Возиться с ним и его собакой. И ослом.

Янис открыл глаза. Он лежал на постели в маленькой комнате. В комнате было окно, и перед ним на стуле сидела женщина в синем платье. А по ту сторону окна стоял мужчина, опираясь локтями о подоконник.

– Тише, – сказала женщина. – Разбудишь.

– Да он и так уже проснулся, – ответил мужчина. – Лежит вон, посматривает.

Женщина обернулась.

– Давно пора, – сказала она Янису. – Ты уже полдня проспал!

Она подошла к изножью кровати и приподняла край одеяла. Цокнула языком.

– Всё так плохо? – спросил Янис. Вроде бы Великая хворь не особо интересуется пальцами на ногах, но он живо помнил, как они болели прошлой ночью. Кто-то снял с него ботинки и носки, а кто, мужчина или женщина, он не помнил. Он даже не сопротивлялся – то приходя в сознание, то опять отключаясь из-за резкой боли.