Луна для волчонка

А мы накинулись на нее! И машина эта еще… Ну ты серьезно веришь, что она могла отнять у тебя Тиму или у меня Женю? Смех!

Ева застонала и прикрыла глаза:

– Ну не знаю…

Я подошла к окну:

– Сама представь, парни нас балуют, Поле тоже хочется, и она… – Я осеклась, отдернув занавеску.

– Ну чего умолкла? – спросила Ева и подошла ко мне.

Мы обе уставились в окно и долго молчали, глядя на открывшуюся нашим глазам сцену: у гаража, крепко обнявшись, стояли Женя и Полина. Я почувствовала на себе пытливый взгляд сестры, но была не в силах произнести ни слова.

Зато у Евы нашлись слова.

– Ну посмейся, Май! А мне что-то не хочется!

Полина

Я плакала, и мне было все равно, что он шепчет на ухо. Он говорил, что я его любимая девочка и он никому не даст меня в обиду, обещал, что машину мы починим…

В этот момент я ненавидела своих сестер, особенно Майю. Да, не она разгромила мою машину, но это произошло с ее безмолвного согласия. Я не ждала жалости от Евы, она наверняка и не заметила, что отца не стало в нашей жизни, она о бутиках и торговых комплексах горевала.

А Майя, она как я… или мне это только казалось? Именно Майя вынудила мать забрать в деревню машину отца для меня. Майя любила папу, и мне всегда хотелось походить на нее и прислушиваться к ней. Для меня она была самой лучшей – красивой, доброй, мудрой и сильной. Просто в голове не укладывалось, как можно разлюбить прекрасную Майю и влюбиться в меня – совсем обычную? Когда год назад парень Евы влюбился в меня, я нашла объяснение. Ева бывает настоящей злюкой! А я – мне так хотелось думать – понравилась Тиме потому, что похожа на Майю; ведь, будь Майя свободна, Тима влюбился бы именно в нее. В это я искренне верила. И признание Жени – парня любимой сестры – повергло меня в ужас. Я так боялась, что Майя может отвернуться от меня из-за Жени.

И я оттолкнула Женю, была честна с сестрой, но ей правда не понравилась.

Больнее всего было даже не то, что Ева изуродовала мою машину, а разочарование в Майе.

Как если бы я узнала, что человек, которого я очень люблю, умер…

Женина рубашка промокла от моих слез, но он был вовсе не против и объятий не разжимал.

Он спросил:

– Хочешь покататься на моей машине?

Повернув голову, я увидела, что у окна стоят сестры, и тогда, конечно, взяла его за руку и сказала:

– Хочу!

Мы вышли за калитку и сели в машину. Женя разрешил мне сесть за руль. Отец учил нас с Майей водить, поэтому я знала, что делать.