Луна для волчонка

Само радушие, нежность и любовь. Никто и не скажет, что там творится у нее в душе. А уж я догадывалась, какая там пылает ярость.

Мы вчетвером расселись за столом на кухне. Майя налила всем чаю, поставила в центр стола большую тарелку с печеньем – моим любимым, творожным с шоколадной крошкой.

– Куда ездили? – с деланым безразличием поинтересовалась Ева.

– Просто катались. – Женя отпил чай. – Полина отлично водит.

– Надеюсь, ты не давал ей руль на трассе! – усаживаясь рядом с Женей, улыбнулась Майя.

– Нет, не беспокойся.

Беспокоилась ли она? Я смотрела на старшую сестру и гадала, что она собирается предпринять.

Ева поймала мой взгляд и, кашлянув, сказала:

– Полина, извини нас. Я очень сожалею.

Майя пододвинула ко мне блюдо с печеньем. У меня глаза защипало. Так они просто решили извиниться? Без злого умысла?

Ева потупилась и пробормотала:

– Я понимаю, сколько значит для тебя эта машина, и… я на эмоциях, не знаю, что и добавить еще.

Ева извиняется – это что-то нереальное! Я и не догадывалась, что она умеет это делать.

И как бы мне ни было жаль мою машину и месяцы работы, я просто не могла не простить.

– Все нормально. Я починю, – сказала я.

Сестры с облегчением переглянулись и улыбнулись. Майя погладила меня по руке:

– Ты у нас умница.

Я покраснела от удовольствия. Я всегда очень ценила похвалу Майи.

Ева подула на свой чай и воскликнула:

– Я рада, что мы все выяснили! – И, глядя на Женю, добавила: – Сама не знаю, что на меня нашло! Просто когда я узнала, что ты целовалась с моим Тимкой, я так взбесилась… – и пояснила Жене: – Мы с Тимой в прошлом году встречались, а потом он ни с того ни с сего меня бросил.

И тут выясняется… – Она театрально вздохнула и кивнула мне. – Ладно, проехали!

Женя покосился на меня:

– Разве тебе в прошлом году было не тринадцать?

– Тринадцать, – подтвердила Ева, – а Тимке почти семнадцать. И черт с ним, Жень, с этим парнем, мы же за Полину беспокоимся! В прошлом году – Тима, в этом ты… Просто однажды это может плохо закончиться.

Но я повела себя как психопатка, нет бы сесть и поговорить за чаем…

Женя бросил на меня осуждающий взгляд, а потом его ладонь накрыла руку Майи. И тогда до меня дошло. Они не прощения у меня просят, а излагают Жене свою версию событий, в которой я, ветреная малолетка, вешаюсь на парней, как больная какая-то, и меня стоит лишь пожалеть.

Майя заметила, что я перестала есть.

– Полина, что, невкусное печенье получилось? – спросила она.