Луна Сашки Смородины

– Ну и что, мы тоже никогда там не были.

***

Густо пахнет разнотравьем и черёмухой. Старые яблони почти закрывают ветками звёздное небо, поэтому Одиссею кажется, что в мире нет ничего, кроме гладких, ещё теплых ароматных кругляшей, ярких точек в вышине, шелеста листьев и одиночества. Торба полна и приходит время уносить ноги из чужого сада. Мудрый, стараясь не шуметь, осторожно спускается. Делает несколько шагов, выставив вперёд руку, чтобы не наткнутся на препятствие. Внезапно, чуть в стороне, в глубине сада загорается квадрат.

Гаснет, загорается снова. Он почти минуту стоит замерев, не понимая, что видит и что происходит.Наконец, решается подойти ближе.

Перед квадратом на натянутой между стволами верёвке висят какие-то вещи, скатерть с серыми в темноте цветами, кажется, маками. Подойдя ближе, Одиссей, наконец, понимает, что видит окно в сарае. Опустив добычу на землю, он заглядывает внутрь.

Это баня. Баня в саду. Лампочка под потолком высвечивает закопченную печку, веники, какие-то полати, тазики и голую деваху, стирающую в тазике бельё.

Лоснящаяся от влаги спина скрывает подробности, но и того, что видно, хватает с лихвой.

Одиссей каменеет. Время перестаёт течь. Улетают в пропасть под ногами яблоки и звёзды. Пробитое колесо и Северное.

Мудрый с силой выдыхает, с шейным хрустом отрывает взгляд от окна и видит Витьку Скворцова, мотоциклиста, стоящего в пяти шагах. Видит ясно, будто не ночь, а ясный солнечный день. Его широкую рябую рожу, жабьи губищи и здоровенные кулаки, сжатые до белых пятен на костяшках.

Его злые прищуренные глаза.

«Что…» – начинает мысль Одиссей.

– Что? – с ужасающей проницательностью скрипит Скворец его мысль, распухающую в голове полсекунды назад. – Интересно?

***

Далеко на пруду квакают лягушки, шелестит тополь и носятся летучие мыши. Саня, тот длинный из троицы, по кличке Смородина, ставит на бревно сумку с яблоками и отходит в сторону. Пацаны неторопливо, явно рисуясь перед девчонками, берут по нескольку яблок и начинают угощать соседок.

– Светка, держи, золотой налив.

– Ну, ты и брехло, Серый, скажешь тоже, золотой налив.

– Ирка, да выбрось ты эту зелень. Вот, спелое.

– Ромка, ща как ущипну в глаз!

Одиссея потряхивает от пережитого ранее, он трёт ушибленный бок и замечает, что сам Сашка никого не угощает, но искоса поглядывает на одну из девочек. В платье в белую полоску. Сумка пустеет и Мудрый решает тоже попробовать яблок.