Дочь крови

Деймон зажал рану другой рукой и, пораженный, молча уставился на предсказательницу.

– Чтобы ты никогда не забыл эту ночь, – пояснила Терса дрожащим голосом. – Этот шрам останется навсегда.

Деймон перевязал рану платком.

– А почему этот шрам так важен?

– Я уже сказала. Чтобы ты не забыл. – Женщина обрезала нити спутанной паутины разбитой чашей. Когда порвалась последняя, и сосуд, и сплетенная Терсой сеть исчезли. – Я не знаю, случится ли это наверняка или только может произойти.

Многие нити в этой паутине остались для меня невидимыми. Пусть Тьма наделит тебя храбростью, если она тебе понадобится – когда она тебе понадобится.

– Храбростью сделать что?

Но женщина уже шла прочь.

– Терса!

Та обернулась, посмотрела на Деймона, произнесла три слова и исчезла.

У Деймона подогнулись колени. Он повалился на землю, хватая ртом воздух и содрогаясь от страха, тисками сжавшего внутренности.

Каким образом одно связано с другим? Никак. Никак! Он ведь будет там – надежная опора, защитник…

Но где именно?

Деймон заставил себя дышать ровно и спокойно.

Это главный вопрос. Где.

Уж точно не при дворе Марис.

Деймон вернулся в дом только поздним утром, измученный и грязный. Запястье болело, немилосердно гудела голова. Он едва добрался до террасы, когда дочь Марис, Марисса, выбежала из зимнего сада и встала перед ним, уперев руки в бока и уставившись на мужчину взглядом, выражавшим нечто среднее между раздражением и похотью.

– Ты же должен был прийти вчера в мою комнату, но не сделал этого! Где ты был? Ты весь грязный! – Она качнула плечиком, глядя на Деймона из-под пушистых ресниц. – Ты очень непослушный. Придется тебе зайти в мою комнату и объясниться.

Деймон протиснулся мимо нее:

– Я устал и иду спать.

– Ты сделаешь, как я велела! – Марисса грубо схватила его между ног.

Деймон стиснул ее запястье так быстро и с такой силой, что девушка оказалась на коленях, всхлипывая от боли, еще не успев сообразить, что произошло.

Он продолжал сжимать ее руку до тех пор, пока кости не затрещали. Тогда Деймон одарил Мариссу холодной, презрительной усмешкой:

– Я не «непослушный». Непослушными бывают только маленькие мальчики. – С этими словами он оттолкнул Мариссу и перешагнул через ее распростершееся на каменных плитах тело. – А если ты еще хоть раз посмеешь так прикоснуться ко мне, я оторву тебе руки.