Лунный Экспресс

– Вы бы поаккуратнее как-нибудь! – сделал я ему замечание, не скрывая своей брезгливости.

– Прошу прощения! Тысяча извинений! Не могу! Вкусно очень! – пищал крот отвратительным дискантом.

Мне страстно захотелось пришлёпнуть маленького обжору ладонью и одним махом прекратить это безобразие, но я сдержался. У всех свои недостатки, надо быть терпимее к окружающим.

Я вышел из купе в коридор и встал у окна, разглядывая мелькающие за окном пейзажи. Некоторое время после Свитбурга за окном был сплошной туман, в котором ничего не было видно, теперь же поезд мчался по лесу.

Лес был дремучий, ёлки и сосны стояли вдоль дороги стеной, сплетаясь ветвями, как будто обнявшись, словно не хотели никого пускать в свои владения. Солнечные лучи почти не проникали сквозь эту стену, казалось, что снова наступили сумерки.

– Медвежья Падь! – сообщила проводница. – Готовьтесь на выход!

Медведь с аккордеоном неловко вывалился из купе.

– Спасибо, лапочка, за привет – за ласку, за чай – за сахарок! – обратился он к проводнице.

 – Прости, если что не так!

– Всё нормально, дядя Гималай! – отвечала кенгуру. – Удачных Вам гастролей!

– Что ты, милочка! Нельзя желать артисту удачи! – возмутился медведь.

– А как же? – растерялась кенгуру.

– Надо сказать «сломай ногу» или « иди ты в пасть волка»! – объяснил Гималай.

– Ну, тогда идите в пасть волка!– весело пожелала проводница.

– Чтоб он сдох! – радостно ответил медведь, выходя из вагона. На узенькой площадке среди хвойных зарослей артиста уже встречали поклонники его таланта – косматые бурые медведи с букетами цветов и горшками мёда.

Тоже мог бы быть неплохой сюжет. Я пожалел, что не оказался в одном купе с дядей Гималаем. Наверняка он много гастролировал по свету, и ему было что порассказать. Не то что этот крот – неприятный маленький зверёк.

Поезд тронулся. Я вернулся в купе. Крот к тому времени успел разобраться со своим завтраком. На столе было чисто.

– Вы не сердитесь на меня? О, я так неловок! – заискивающе пискнул крот.

В зубах у него застрял кусочек лилового дождевого червяка.

– Ничего страшного, – буркнул я, влезая на верхнюю полку. Сидеть рядом с кротом совсем не хотелось.

– Мне так тревожно в этом большом мире! – пожаловался крот. – У нас под землёй совсем другие порядки. Там, в подземных ходах, прорытых в мягкой почве нашим трудолюбивым народом, так уютно и тепло! Наши кладовые полны запасов, жирные черви лежат в них штабелями.