Луноликой матери девы

Гудели под ветром помёрзшие дудки травы. Вскарабкавшись, Очи огляделась и вдруг пригнулась почти до земли, махнув мне, чтобы сделала так же.

Тут и я увидела впереди, возле отвесной стены, трёх коз. Рожки у них были небольшие, узкие головки на гибких шеях, светлые уши чутко ловили ветер. Спины были серые с чёрными ремнями по хребту. Они щипали еле заметную на камнях траву, то и дело поднимая головы.

Очи присела, снимая лук. Потом прислушалась и указала на звук. Среди свиста ветра и далёкого гула реки я ясно различила грохот скатывающихся камней и удары.

Очи показала жестом, что где-то за хребтом бодаются козлы.

Козы были далеко и против ветра. Очи прикинула расстояние, но не достала стрелу. Я поняла, что она пойдёт дальше, чтобы стрелять наверняка. Я спросила её жестом, оставаться ли мне здесь. Она медлила, соображая, потом показала, чтобы я шла выше, огибая склон. «Зачем?» – спросила я кивком. Она показала, что подберётся ближе, но если не удастся убить сразу, раненая коза побежит наверх, и я успею её поймать.

Мы стали расходиться: я забирала выше, Очи спускалась вниз. Я шла так, чтобы всё время видеть самую молодую козу, на которую указала Очи. Я не спускала с неё глаз и пыталась понять, куда она пустится, спасаясь. Чутьё подсказало место, где остановиться.

Оттуда было видно, что склон немного прогнут, как блюдо. Коза и Очи были на одном краю, я – на другом. Мне было видно, как целится Очи, и если б зверь был теперь ранен, он бежал бы к центру и я, спрыгнув вниз, успела бы его поймать.

Я стала прослеживать путь для себя и для зверя и вдруг обнаружила, что охотника здесь не два, а три: ниже, еле различимый лунной окраской среди камней, из расселины целился Царь. Он выслеживал ту же козу, что и мы. Его тело, спокойное в своей силе, недвижное, казалось мне призраком, тенью, духом горы.

Я оцепенела.

Очи он не видел. И она не видела его. Их разделяла гряда камней, ветер дул обоим в спину. Но я отлично видела его и не могла отвести глаз, хотя знала: сейчас он почует меня, сейчас посмотрит, и с этого мига я, а не коза стану его жертвой – охотники говорят: кто встретится с барсом взглядом, того он найдёт, пусть и через много лет.

Но он не поднимал головы: медленно, еле заметно он двигался по склону, будто перетекала тень меж камней. И тут краем глаза я различила, что Очи целит стрелу.

Сердце во мне обмерло: если б она ранила барса, это значило бы смерть не только нам с нею, но и всему люду.