Луноликой матери девы

Был он тяжёлым: даже ночами Камка не позволяла нам остановиться и отдохнуть, лишь делали передышки и ехали дальше. Одинаково плёткой получали от Камки и кони, и мы, стоило замедлить шаг.

Первую ночь я запомнила крепко. Мы шли по высокому хребту, ветра не было, от снега казалось светло. Я смотрела в спины коней, в пустоту, простор и тёмные горы, и кочевой дух во мне поднимался, даже усталости не чуяла. Густой белый пар выходил с дыханием, густой белый пар тяжело шёл от хмурых лошадей. Яркие звёзды дрожали на морозе.

Бледная небесная коновязь, Северная звезда – верхняя спинка малой небесной повозки[7 - В те времена Полярной считалась другая звезда, нежели сейчас, – Кохаб, бета Малой Медведицы. В наши дни это альфа Малой Медведицы. (Примеч. авт.)] – стояла перед нами, и мы шли в полудрёме, лишь её различая через прикрытые веки. «Как мудро, – думалось мне, – сотворил Бело-Синий: сколько более ярких звёзд на тёмном своде, но ни одна не стоит на месте, лишь эта не даёт сбиться с пути».

Несколько перевалов преодолели мы, однажды застала нас буря, один раз волки разогнали табун.

Коней мы собрали, трёх волков настигли Камкины стрелы. На пятый день стали спускаться в небольшую долину. Сверху она казалась вытянутой, точно молодой месяц. На дне лежало озеро, укрытое снегом. По горам, покато её охранявшим, рос лес, а берега были голы.

Когда же стали спускаться, я поняла: мы шли вдоль реки. Незамёрзшие перекаты глухо шумели где-то поодаль, русло лежало в долине, а голые берега были поймой этой реки.

Весной разливалась она широко, зимой же лишь небольшую дорогу сохраняла в камнях.

Мы остановились, до неё не дойдя. Долина была тихой и снежной. Меня удивило, что Камка решила здесь отдыхать: как кони станут искать себе корм? Но она велела нам спать и не заботиться ни о чём. Мы спешились, развели огонь, разложили войлоки и, только укрылись, сразу уснули.

Проснулись следующим утром. Костёр не горел, но на солнце было тепло. Коней рядом не было. Мы встрепенулись – думали, снова волки, но тут показалась Камка и успокоила – сказала, что отогнала табун выше, на пастбище, и чтобы мы не думали о том.

– Дальше не пойдём? – спросила её Ак-Дирьи. – Может, сложим себе шалаши?

– Дальше вы не пойдёте, – кивнула Камка. – Но строить ничего не будете. Вы пришли сюда посвятить себя Луноликой. Доверьтесь ей, она возьмёт на себя заботу о вас.

Больше ничего не сказала, села выделывать мёрзлые волчьи шкуры.

Мы провели время в праздности.