Наследница Теней

Поэтому если один из нас начинает изворачиваться…

– Ты сделал это только для того, чтобы у Джанелль появилась причина заглядывать к нам иногда, – догадался Мефис, рассматривая содержимое своего бокала. – Я безмерно тебе благодарен за это, Андульвар, но неужели нельзя было…

Сэйтан вскочил с кресла:

– Тоник же теряет свойства через час после изготовления!

Андульвар поднял бокал над головой.

– Именно.

Повелитель Ада улыбнулся:

– Если мы будем оставлять половину каждой порции на потом, ожидая, когда большая часть целебных свойств успеет исчезнуть, а потом смешаем его со свежей порцией…

– То получим неплохой тоник, который вполне можно пить, – закончил Джеффри, явно довольный таким поворотом событий.

– Если она узнает об этом, то убьет нас всех на месте, – проворчал Протвар.

Сэйтан иронично поднял бровь:

– Учитывая все обстоятельства, мой дорогой демон, боюсь, сейчас слишком поздно беспокоиться об этом. Ты так не считаешь?

На лице Протвара появился легкий румянец.

Сэйтан взглянул на Андульвара, сузив золотистые глаза:

– Но мы же узнали о том, что он теряет свойства через час, только после того, как ты попросил добавки.

Эйрианец пожал плечами:

– Большую часть лекарственных отваров необходимо принимать непосредственно после изготовления. Стоило рискнуть. – Он улыбнулся Сэйтану с надменностью, на которую были способны только эйрианские мужчины. – Как бы то ни было, если ты собираешься признать, что боишься за сохранность своих яиц…

Ответ был колким, лаконичным и весьма непристойным.

– Значит, никаких проблем, верно? – отозвался Андульвар.

Они взглянули друг на друга. В двух парах золотистых глаз отразилась память о долгих веках дружбы и соперничества – и понимание. Они подняли бокалы, ожидая, когда остальные присоединятся к тосту.

– За Джанелль, – произнес Сэйтан.

– За Джанелль, – хором отозвались остальные.

Они одновременно вздохнули и наполовину осушили бокалы.

7. Кэйлеер

Сэйтан с легким беспокойством смотрел на огни Риады – самого большого поселения Крови в Эбеновом Рихе и ближайшего к Цитадели, – мерцающие в окутанной тьмой долине, словно пойманные звездные лучи.

Он сегодня наблюдал за рассветом. Нет, более того. Сэйтан стоял в одном из маленьких садиков и чувствовал солнечное тепло на своем лице. Впервые за очень много веков, которым Повелитель давным-давно утратил счет, он не ощутил резкой, пронзительной боли в висках, от которой желудок словно завязывался в узел.