Лучшие сказки

Бежал, бежал, пока не попал на большое болото, где жили дикие утки. Усталый и печальный, он просидел там всю ночь.

Утром дикие утки вылетели из гнёзд и увидели новичка.

– Ты кто такой? – спросили они; но утёнок только вертелся да раскланивался, как умел.

– Вот безобразный! – сказали дикие утки. – Впрочем, это не наше дело. Только смотри не вздумай с нами породниться!

Бедняжка! Где же ему было думать о женитьбе! Лишь бы позволили ему просидеть тут в камышах да попить болотной водицы – вот и всё, о чём он мечтал.

Два дня провёл он на болоте, на третий явились два диких гусака. Они недавно вылупились из яиц и потому выступали очень гордо.

– Слушай, дружище! – сказали они. – Ты такой безобразный, что, право, даже нравишься нам. Хочешь летать с нами? Будешь вольной птицей. Недалеко отсюда, на другом болоте, живут премиленькие дикие гусыни. Они умеют говорить: «Рап-рап!» Хоть ты и урод, но – кто знает? – может, и найдёшь своё счастье.

«Пиф! Паф!» – раздалось вдруг над болотом, и гусаки замертво рухнули в камыши, а вода окрасилась кровью.

«Пиф! Паф!» – раздалось опять, и из камышей поднялась целая стая диких гусей. Пальба разгорелась. Охотники оцепили всё болото, некоторые укрылись в ветвях нависших над ним деревьев. Клубы голубого дыма окутывали деревья и стлались над водой. По болоту шлёпали охотничьи собаки и, пробиваясь сквозь камыш, раскачивали его из стороны в сторону. Бедный утёнок, ни живой ни мёртвый от страха, хотел было спрятать голову под крыло, как вдруг над ним склонилась охотничья собака, высунув язык и сверкая злыми глазами. Она разинула пасть, оскалила острые зубы, но… шлёп! шлёп! – побежала дальше.

– Пронесло! – И утёнок перевёл дух. – Пронесло! Вот, значит, какой я безобразный, собаке и той противно до меня дотронуться.

И он притаился в камышах; а над головой его то и дело гремели выстрелы, пролетали дробинки.

Пальба стихла только к вечеру, но утёнок ещё долго боялся пошевельнуться.

Прошло несколько часов, и наконец он осмелился встать, оглядеться и снова тронуться в путь по полям и лугам. Дул ветер, да такой сильный, что утёнок с трудом подвигался вперёд.

К ночи он добрался до какой-то убогой избушки. Она так обветшала, что готова была упасть, только не решила ещё, на какой бок ей падать, и потому держалась. Утёнка так и подхватывало ветром – приходилось садиться на землю.

А ветер всё крепчал.