Земля мертвых

] со свеклой, запеченная утка, вареная убоина[42 - Убоина – говядина] пряженцы,[43 - Пряженцы – жаренные пирожки] с вязигой[44 - Вязига – сухожилие красной рыбы, связки, идущие вдоль всего хребта. Для пирогов вязигу варили.] да сыта[45 - Сыто – разбавленный водой мед, подаваемый в конце застолья. Наесться «до сыта» дословно означает – нажраться до упора.] напоследок. И на жадность хозяина сетовать не за что, и не рассидишься особо. Где-то через час приморившие червячка гости вышли на крыльцо. Из раскрытых ворот сарая доносились звуки кнута и жалобные вскрикивания.

Зализа улыбнулся. Он знал, что происходит: на конюшне пороли нерадивого дозорного, прозевавшего приезд вооруженных гостей. И правильно пороли: сегодня опричников проглядит, завтра ляхов прохлопает.

– Эй, ярыга, кони кормлены?! – громко окликнул Семен, хорошо зная, что провожать его боярин не придет.

– Сей же час, воевода,[46 - Воевода – военачальник, совмещавший административную и военную функции. Это слово появилось в 10 в.

и часто встречается в летописях. До 15 в. он обозначал либо командира княжеской дружины, либо руководителя народного ополчения. В 15–17 вв. так именовали командиров полков и отдельных отрядов. В 18 в. указом Петра I звание «воевода» было отменено. Помимо чисто военного чина, были и городовые воеводы. Это звание, или скорее должность, появилось в 16 в. Люди, носившие его, были правителями города.] веду, – высунулся из ворот конюшни харитоновский человек.

– До темна дома будем, – с удовлетворением отметил Зализа.

 – Пожалуй, к Неве завтра не с утра поскачем, а после полудня. В поле переночуем, а поутру назад.

Дорога из боярского двора вела широкая: заводной конь легко шел рядом со всадником. Позвякивая кольчугами, маленький отряд за пару часов миновал волошинские деревеньки Елгино и Кость, после чего втянулся на узкую тропу, ведущую вокруг Лисинской вязи.

Болота были сущей напастью Северной пустоши, покрывая большую ее часть. Недаром издавна по сторонам Невы ютились только редкие чухонские рыбацкие деревушки, да попадались на зимниках лабазы промысловиков из Нового Города, забредавших в гнилые места только в студеную пору.

Под копытами зачавкало, осиновые ветви стали бить по лицу, заставляя людей опускать головы к самым гривам. Кони шли неспешным шагом, успевая прихватывать мягкими губами зеленые листочки – и в ушах тут же зазвенели крылышки собравшихся со всей округи комаров.