Земля мертвых

– Отвечай, милай, – ласково посоветовал дед, потряхивая на груди хиппи горящую еловую лапу. – В допросную избу привезут, там жалеть ужо не станут. Там больно тебе станет, там енто умеють.

– Имя назови! – потребовал воин, отстраняя старика. – Кто из новгородцев измыслил государя чародейством свести?

– Не знаю, – в голос заплакал хиппи. – Никого не знаю…

– Воевода, – окликнул главного психа старик. – А как, поежели не бояре из Новагорода извет задумали? Поежели иной боярин тутошний? Чародеев почто на Неве спрятали, в пустоши Северной? Неужели вкруг Новагорода чащоб тайных нет?

Воин начал задумчиво покусывать губу, глядя то на старика, то на пленника.

– Колдунов мы посекли не в болотах, – покачал он головой. – Колдуны к Ореховому острову шли, к новгородцам.

– Потому и шли, – кивнул дед. – Хотели договор учинить.

– Так, чародей? – поднял взгляд на хиппи мужчина.

Тот немедленно закивал, опасливо косясь на плеть.

– Кто ж тогда? – удивился воин. – У нас в пустоши боярского рода всего пара дворов будет.

Никак боярин Волошин тихо под государя крамолу готовит? Знаешь Волошина, чародей? – круто повернулся он к пленнику.

Хиппи опять торопливо закивал.

– Вот, стало быть, каков служилый боярин! – облизнул губы воин. – Вот пошто дела засечные такой интерес вызывали у Харитона. Правду говоришь, сарацин?

Воин рукоятью плети подцепил пленника под подбородок и внимательно заглянул ему в глаза.

– Вроде, поспело мясо, воевода, – выпрямился у костра старик. – Готово.

Воин передвинул щит ближе к огню, уселся на него.

Теперь Погожин ничего не видел, а слышал только чавканье. Во рту патрульного появилась слюна, в желудке заурчало.

– Допросные листы снять надо, Агарий, – деловито вспомнил мужчина. – И не токмо с чародея сарацинского, а со всех. Особо узнать, какую крамолу затеяли, кто из бояр хотел государя извести, как новгородцы помогали. Не может такого случиться: измена государю на севере, а новгородцы в стороне спят. А, чародей? Новагород видел? С боярами говорил?

Хиппи промолчал, и воину это не понравилось:

– Ну-ка, Агарий, пошевели его лапой…

Под березовыми кронами раскатился новый истошный крик, мгновенно оборвался.

– Никак, воевода, помер сарацин?

– Да ты что, Агарий?! Почему?!

«Болевой шок, идиоты! – закрыл на всякий случай глаза Станислав. – Довели парня, уроды, своими играми. Будет вам теперь статья лет по двадцать каждому».

– Я его пощекотал слегка лапой, воевода. Чисто испуга ради. А он и повис.