Лыбедь (сборник)

Худо, ох как худо!

– Так кто ж будет убийца? – спросила Лыбедь. – Не ты ли, Вавила?

– Нет. – Изверг мотнул головой. Странная звериная досада исказила его лицо.

И тут вперед выступила вдруг старая Вета.

– Я, – молвила она спокойно и страшно.

* * *

Дулеб сыскал княжну отчего-то в трапезной. Свечей в такое время тут не жгли, только шипела лучина, роняя в корытце угольки. Не будь так светлы косы Лыбеди – не враз бы ее углядеть в темном углу, усевшуюся на пол.

– Вот ты где… – Дулеб, ступая мягко, как всякий хороший охотник, подошел.

– Здесь. – Голос княжны был пустым, безразличным. – А зачем искал меня?

– Знаешь зачем. – Дулеб присел за стол, на самый край скамьи. – Мудра ты не по годам, княжна, а все ж мала. Худо уклоняться от советов старших друзей. Откройся мне, потолкуем! Твои братья мне верили.

– Я не хочу карать за негодяя.

– Так я и думал! – Дулеб усмехнулся в усы. – Да, Рябень был человек негодный, негодяй.

– А ты понимаешь, – теперь голос Лыбеди зазвенел, – ты понимаешь, что он нарочно пошел на заимку старой вдовы? Его предупредили, что убить обязался всяк, к кому он сунется.

Вот он и решил: старуха не сладит. Ты понимаешь это, Дулеб?

– Не первый год живу на свете. Уж коли тебе, стригунье, ясно, чего уж обо мне говорить? – Дулеб вздохнул. – Да, таковы были его черные помыслы. Сомнений нету. Не только алчен был, но и подл.

– Зачем они выдали старуху, трусливые изверги?! – Лыбедь стиснула маленькие кулаки. – Она поступила по совести!

– А что ж им было – всем полечь ради старой? – рассудительно ответил Дулеб.

 – Она, неведомо, проживет ли еще год? Не расчет. Да и вообще – уговор дороже куны[15 - Ку?на – шкурка куницы. В Древней Руси использовалась как денежная единица.].

– Зачем надобен такой суд?

– Эх, княжна… – Лица Дулеба, сидевшего спиной к лучине, было не разглядеть, но по голосу девочка поняла, что он усмехается. – Легко было б судить, когда б сомнений не знать. Не всегда виновен тот, кто виновен. Но сердце человеческое обманывается часто.

Не по сердцу суд вершится – по Правде. А Правда гласит: за убийство княжьего человека – смерть.

– Мочи нет, против я! Не по справедливости получается!

– Смирись. – Дулеб поднялся. – Хорошо, как Правда со справедливостью совпадают, но не всегда так выходит. Справедливость – у каждого своя, Правда – одна на всех. От пристрастия она не зависит. У людей перекати-поле, у проклятых степняков, царьки их вершат судьбы людей по своей прихоти.