Лыбедь (сборник)

 – Уж слово за слово, полшага до сговора. Однако ж мы не при пашне живем, а в городе. Дом нашего отца Хортича мал.

– Мой терем и тот невелик! – хмыкнула Лыбедь. – При пашне жить просторней, знамо дело, да кров ненадежен.

– Стало быть, как повелось, должен отец отделить женатых-то сыновей. Верно ль мы рассудили, скажи, княжна?

– Вроде бы верно, – нахмурилась Лыбедь. – Ас чем ты не согласен, Хортич?

– Место в городских-то стенах не дешево, – отозвался отец. – Одному бери, другому… Обоим разом! Лесу-то не занимать стать, дом построить не жаль, а вот место…

– Погоди! – изумилась девочка.

 – У тебя, сказывают, немало кун в ларях. Разве ты обеднел, Хортич?

– Куны есть, да, почитай, не в ларях они. – Хортич не обиделся. – Хочу ближние три года по шесть ладей из варяг в греки[16 - Путь из варяг в греки – водная торговая дорога наших предков. Начиналась она от Балтийского (Варяжского) моря, дальше шла по реке Неве в Ладожское озеро, оттуда по реке Волхов в Ильменское озеро, потом по реке Ловать.

Затем лодки волоком перетаскивали в Днепр. Пройдя семь опасных порогов Днепра, миновав (либо не миновав) засады степняков, русские выходили к Черному морю, где встречались с византийцами (ромеями). Русские везли грекам-византийцам хлеб, воск, пушнину, у них брали ткани, украшения, вино, пряности.] слать. Им же, неслухам, лучше погодить со свадьбами. Большое богатство по воде придет. Так нет, уперлись: девок, мол, другие просватают! Одних просватают – другие сыщутся, велика важность.

– Погоди, так им что, еще три года не жениться ради богатства твоего?

– Да пускай женятся, коли такая охота.

Только на обзаведенье полушки не дам. Коли хорошо ты, княжна, братьям внимала, знаешь: куны мои и Правда за меня будет.

Глухой ропот прошел по собранию – теперь не вдоль, поперек шерсти.

Не оборачиваясь по сторонам, Лыбедь ощущала на себе все взгляды. Знала: рассудит худо – вдругорядь будут советчики-взрослые из нее масло жать. Заране станут говорить, как ей дело поворачивать. Сейчас решается, самой ли ей в ближние годы править.

А ведь прав старый: Правда за него. Но и недовольны этим киевляне, недовольны. Как судил бы Кий?

– Живи со своим добром. Но чужую-то жизнь заедать не дадим тебе, – сурово заговорила она. – Ксой и Хортич-младший, вот что я вам предложу. Тесно в стенах Киева. Но ничего покуда не стоит место на Хоривице-горе да на горе Щека. Хотели мои братья, чтоб три горы побежали друг к дружке – за домом дом. Расширяться Киеву пора.