Лыбедь (сборник)

 – Многие полегли от обров. Но летом обры придут вновь, Грузило. И до лета мы наберем по родам новых молодых. Мы должны сделать это, как только день пойдет прибывать, не позже. Меньше чем за половину года воина не обучить. Ты сосчитал тех, кто в городе сейчас. А что будут есть те, кто еще не с нами?

Напускное добродушие тотчас сошло с лица древлянина.

– Девчонка требует полной доли, опираясь на город, что слаб, как новорожденное дитя, – сощурился он. – Как же ты накажешь нас, княжна, коли не получишь желаемого?

– Никак, – спокойно ответила Лыбедь и улыбнулась.

Улыбалась она тому, что соратники ее на сей раз не услышали, напряглись.

А напрасно, она знает, что говорит. – Никак я, Грузило, тебя не накажу. Не смогу.

– Так не обойдешься ли этим? – Грузило, слегка удивившийся и словам ее, и улыбке, кивнул на выложенную дань.

– Не обойдусь. – Лыбедь продолжала улыбаться. – Ты, Грузило, похоже, недоданный воск себе в уши залил? Второй раз повторю, а третий не стану: обры тебя накажут летом, когда нас вырежут.

Зачем мне беспокоиться?

– Горазда спорить! – Грузило усмехнулся. – Ладно, считай, отспорила свое.

Древлянский староста махнул рукой, даже не оборотившись на ворота. Из них, кто б сомневался, наблюдали. Мешки и коробы выкатили споро, поди, держали наготове, не зная, как пойдет торг.

– Медок-то в этом годе, того, нехорош, – поморщилась Лыбедь, оттягивая последнюю схватку. – Бортники[8 - Бо?ртник – лесной пчеловод. В древние времена люди не умели разводить пчел сами.

Они искали жилища диких пчел в лесу, в дуплах. В дикий улей опускали борть – специальную снасть, на которой пчелы делали медовые соты, как и на стенках улья. Борть потом извлекали, а сам улей не трогали. Здесь тоже была своя наука. Бортник знал, например, сколько меда можно вынуть из дупла, чтобы пчелы не погибли. Даже когда появились первые домашние ульи, наши предки продолжали заниматься лесным пчеловодством – бортничеством.] жаловались – брали горький, как желчь.

– Мало нынче хорошего меду, – ответил Грузило степенно, тоже выжидая.

 – А все ж и такой годится. Назад сразу едете или чуток погостите?

– Благодарствуем, нету времени гостить. Как последнюю треть от вас получим, так и тронемся.

– Погоди, погоди, о какой трети ты толкуешь? – переспросил Грузило.

– О третьей трети, вестимо. Вижу здесь только две.

Благодушие мигом слетело с лица древлянского старосты. Он скрипнул зубами – звук вышел зловещий, противный.