Ты сказала, что это сработает

В этот момент система запищала, словно напоминая всем, находящимся в пределах слышимости, что в палате лежит больная, которой нужна ее собака.

Глава 4

Это вряд ли

Холли метнулась к двери и распахнула ее настежь.

– Эй, медсестра! Вы медсестра? Тут аппарат отключился. Пусть кто-нибудь его проверит.

Она вышла в коридор, и оттуда донесся ее авторитетный голос:

– Медсестра!

– Видишь? – сказала Кэти. – Это как иметь собаку, которая лает при каждом шорохе.

– А помнишь вечер в колледже, когда тот парень клеился к тебе в баре? Она подошла к нему и сказала: «Подобные действия квалифицируются как насильственные и противозаконные.

Я вызвала полицию. Меня попросили задержаться для дачи показаний». Он тотчас слинял, а она, смеясь, накатила две стопки, после чего со слезами на глазах стала говорить о том, как любит юриспруденцию, нас и текилу. Потом ее вырвало в бумажный стаканчик, и мы повезли ее домой.

Я улыбнулась, хотя между прошлой Холли и нынешней была существенная разница.

– Она действует так жестко, – сказала Кэти.

– Она вообще жесткая. Она по отношению ко мне жесткая.

Как тысячи раз прежде, я мысленно вернулась к тому вечеру, когда мы праздновали окончание колледжа. Мы с Холли лежали на полу, пьяные в хлам, а комната вращалась у нас перед глазами. В таком состоянии лезть на верх двухъярусной кровати категорически не рекомендуется. Мы лежали в двух шагах от туалета, на случай если Холли, самой тошнотворной выпивохе кампуса, захочется прижаться к фарфоровому другу.

Я уползла на кухню, чтобы принести ей мокрое полотенце, а в этот момент Майк, бойфренд Кэти, трескал там просроченные кукурузные чипсы. Когда я с полотенцем и стаканом воды вернулась в комнату, Холли уже сидела со свирепым выражением на ли- це, прикрыв плечи уродливым коричнево-желтым пледом.

– Ты чего?

Я рухнула на колени, стараясь не расплескать воду.

– Я все слышала, Сэм. Я слышала, как ты сказала, что я гадкая.

Она была бледная, потная, взбешенная.

– Ты о чем?

У меня участилось сердцебиение. Из-за сладковатого вина и разъяренного вида Холли голова шла кругом. Мне хотелось одного – закрыть глаза.

– Только что. Я была в туалете и слышала вас двоих. – Она рыгнула и передразнила голос Майка. – Она тебя хочет. А ты ему врезала и сказала: «Гадость. Не смей говорить гадости».

Последнее она произнесла с усмешкой.

Я была совершенно сбита с толку – отпила воды и выпучила глаза, чтобы не закрывались.