Любопытство наказуемо

Никаких приспособлений для высадки не было; нам предстояло кое-как спуститься на косу, а оттуда перебраться на сушу, таща свой багаж. Предприятие показалось мне довольно опасным. Должно быть, ужас отразился у меня на лице, потому что стоящий рядом со мной пожилой, краснолицый сельский житель стал меня утешать:

– На самом деле, мэм, все не так плохо. На моих глазах в воду падали только два раза, к тому же один упавший был пьян в стельку. Знаете что? Мой сын поможет вам с вещами. Обадия, возьми-ка у леди чемодан!

– Мы вам очень признательны, – сказал доктор Лефевр.

Наш благодетель доверительно нагнулся к нему:

– Сэр, нам нужно, чтобы закон принял парламент! – Последнее слово он произнес по слогам: «пар-ла-мент».

– В самом деле? – спросил Лефевр. Даже его поразили слова нашего спутника.

– Да, сэр, и тогда у нас тоже построят нормальный причал, как на той, саутгемптонской, стороне. Паром будет подходить к причалу, и намывная коса нам больше не понадобится. Мы уже много лет добиваемся, чтобы здесь построили причал.

Нам отвечают: строительство можно начинать только после того, как закон примет парламент… Да только джентльмены из парламента не торопятся; видно, времени у них на нас не хватает. Живем надеждой, сэр.

Наш капитан отважно повел паром вдоль намывной косы. Появился Альберт; он сбросил трап, протолкнув его в открытую дверцу, и его поймал матрос, стоявший на косе. Опытные пассажиры тут же начали спускаться по нему. Мы последовали за ними. Альберт подталкивал всех к матросу, стоявшему на косе.

Тот ловил пассажиров, не давая им упасть, и, в свою очередь, подталкивал в сторону суши. Я держала свои пышные юбки обеими руками. Под ногами скрипел мокрый гравий. Впереди семенила дородная женщина с плетеной корзинкой, а сзади шел доктор Лефевр, всячески поощряя меня. Передвигалась я без всякого изящества и вздохнула с облегчением, очутившись наконец на берегу.

Вокруг нас толпились пассажиры, стремящиеся попасть в Саутгемптон. Как только паром освободился, они поспешили занять на нем места.

Вскоре паром отчалит, затем превратится в мерцающую черную точку, а потом и вовсе скроется из вида… Мне стало грустно. Хотя меня со всех сторон окружали люди, я, как Робинзон Крузо, оказалась на незнакомом берегу, где не знала никого, кроме моего необычного попутчика.

После того как Обадия принес наши вещи, доктор Лефевр наградил его шестипенсовиком. Его отец пробовал отказаться, но, по-моему, у Обадии было другое мнение на этот счет.