Любопытство наказуемо

В парке по-прежнему сияли серебряные полосы, перемежающиеся черными. Все дышало покоем, только верхушки деревьев покачивались на легком ветерке. Может быть, странный шепот мне только показался? Должно быть, я приняла за шепот шелест волн. Я не жила у моря и не привыкла к его звукам.

И вдруг до меня снова донеслись шепот и бормотание. Там, внизу, кто-то разговаривал, но так тихо, что невозможно было понять, кто говорит – мужчина или женщина.

Интересно, где сейчас доктор Лефевр? Я отбросила со лба непокорные пряди и вгляделась во мрак.

К сожалению, невозможно было определить, который час. Как будто в ответ на мою невысказанную просьбу большие часы в холле пробили два. Нет, доктор Лефевр вряд ли станет гулять в парке до середины ночи – разве что он страдает бессонницей. Но, если так, неужели он, будучи врачом, не в состоянии прописать самому себе какое-нибудь снотворное? Может, разбудить прислугу? Вдруг там, внизу, стоят воры и сговариваются, как им проникнуть в дом?

Пока я думала, разговор внизу подошел к концу.

Из тени выскользнула фигура и направилась к дому; она быстро скрылась из вида, и я не успела разглядеть, вошла ли она или повернула за угол. Невозможно было определить, какого она пола, настолько плотно она была закутана.

Второй участник беседы по-прежнему оставался внизу; я уловила едва заметное движение и инстинктивно отпрянула, чтобы, если он или она поднимет голову, меня не было видно. Тот, кто находился внизу, держался в тени и не шел к дому. Я скорее почувствовала, чем увидела, как человек прошел мимо моей комнаты и удалился.

Затем, когда я уже собиралась покинуть свой наблюдательный пункт у окна, еще какое-то движение внизу приковало мое внимание. Прямо под моим окном пробежало что-то маленькое и белое. Я почти не сомневалась, что видела терьера крысолова.

Глава 6

Элизабет Мартин

На следующее утро я спустилась вниз и, прежде чем пойти в столовую, бросила письмо для Бена в почтовый ящик. За столом я застала одного доктора Лефевра, который заканчивал завтракать.

– Доброе утро, мисс Мартин. Хорошо ли вы спали?

– Очень хорошо, спасибо, – ответила я.

– Ночные гости вас не тревожили?

– Если вы о крысе, – сказала я, – то нет.

– Значит, вас ничто не беспокоило?

Его настойчивость удивила меня; может быть, нужно упомянуть о сцене, свидетельницей которой невольно стала? Но, по правде говоря, почти ничего разглядеть не удалось, только слышались голоса. Кроме того, мне показалось, что я узнала собаку.