Убийство в приличном обществе

На вид ему можно было дать не больше тридцати – тридцати двух лет; мне показалось, что если он и принял духовный сан, то не в англиканской церкви. Высокий и стройный молодой человек был облачен в хорошо сшитый темно-синий сюртук и темно-серые панталоны. Рубашка на нем была белоснежной, черный шелковый галстук украшала бриллиантовая булавка. Лицо у него было выбрито, зато волосы длинные, как у поэта. Словом, выглядел он куда щеголеватее обычных священников. Я поняла, почему большую часть аудитории составляли дамы. Когда Фосетт появился на кафедре, вокруг меня послышались одобрительные вздохи.

– Дорогие друзья! – начал Фосетт, вцепляясь в кафедру руками и сияющим взором оглядывая наши ряды. – Мои дорогие, дорогие друзья… Какое огромное удовольствие видеть здесь сегодня всех вас! Сердце радуется, когда я понимаю, сколь многим не терпится поддержать наше поистине благородное дело. По вашим лицам я вижу, что вы уже подчинили ваши сердца и умы нашей великой цели!

Голос у него был сладкозвучный, но взгляд – острый и цепкий.

Я не сомневалась, что он отлично разглядел в последнем ряду меня, новенькую.

Затем он произнес проповедь, резко изменив ритм и стиль изложения. Надо отдать ему должное, он оказался великолепным проповедником – именно так я потом сказала Бену. Фосетт то понижал голос до шепота, то возвышал почти до крика. Он рассказал нам притчу о Ное, который разбил виноградник, выпил вина и опьянел. Напомнил, что вино и крепкие напитки притупляют чувства, служат причиной всевозможных физических недугов (включая потерю зубов) и преждевременного старения.

Спиртное толкает людей на насильственные действия и ужасные просчеты. Но, главное, пристрастие к алкоголю – первый шаг на скользкой дорожке, ведущей к всевозможным грехам: от грубых выражений и неприличного поведения на публике к запретным желаниям и тайным изменам; пьянство ведет к жадности, зависти, преступным умыслам и убийству.

Фосетт объяснил, что нет ни одной из десяти заповедей, которые не нарушают те, кто употребляют спиртные напитки.

Что же касается семи смертных грехов, пьяницы с легкостью совершают их все.

– Вожделение! – воскликнул Фосетт, и его голос эхом прокатился по залу.

Все дамы затрепетали и с благоговейным восторгом посмотрели на проповедника. Никто не шевелился, не скрипел ни один стул, никто даже не закашлялся. Мне казалось, что малолетние абстиненты в первом ряду начнут капризничать, но и их мистер Фосетт как будто околдовал. У сидевшей рядом со мной Бесси сияли глаза.