Убийство в приличном обществе

Я взял молоток, обернутый траурной лентой, и отрывисто постучал.

Через несколько секунд с той стороны двери загрохотала цепочка. Мне открыла горничная с красными, заплаканными глазами.

– Хозяин не принимает, сэр, – сказала она, не дав мне произнести ни слова.

Я сочувственно кивнул, но сказал:

– Мне очень жаль, но я должен с ним поговорить. Видите ли, я – инспектор Росс из Скотленд-Ярда, и мой печальный долг состоит в том, чтобы узнать правду о том, что произошло с вашей хозяйкой.

Я едва ли мог сказать: «…кто убил ее», но именно это я имел в виду.

Видимо, горничная все поняла, потому что снова разрыдалась и, вытирая глаза подолом накрахмаленного передника, воскликнула:

– Подумать только, сэр, какой ужас! Уверена, никто из нас никогда этого не забудет! Миссис Бенедикт была славной леди. Все слуги ее любили, и я, и кухарка, и Милли…

– Милли? – спросил я.

– Уборщица, сэр.

– Это все слуги? Кухарка, горничная и уборщица?

– Нет, сэр, что вы! Есть еще камердинер мистера Бенедикта и личная горничная хозяйки, Гендерсон.

Ну, и еще у нас есть мальчишка-помощник и судомойка.

– А кто работает вне дома? – Я уже заметил, что парк вокруг дома очень ухоженный.

– Садовник, его помощник и конюх… Спросите кого угодно, сэр, и все в один голос скажут вам: в то, что случилось, просто невозможно поверить!

– Кто там, Паркер? – спросил скрипучий женский голос из вестибюля. – И чем вы там заняты – сплетнями?

Паркер густо покраснела.

– Прошу прощения, мисс Марчвуд, но к нам приехал полицейский инспектор из самого Лондона, из Скотленд-Ярда, и хочет поговорить с хозяином.

– Мистер Бенедикт никого не принимает, – отрезала женщина, которую не было видно в тускло освещенном вестибюле.

– Так я и сказала, но…

Я понял, что мне пора взять бразды правления в свои руки.

– Мне очень жаль, мисс Марчвуд, что я вторгаюсь к вам в такое трудное для всех время, но, к сожалению, вынужден настаивать. Речь идет о расследовании убийства.

Паркер снова разрыдалась и убежала.

Я остался лицом к лицу с мисс Марчвуд и оглядел ее не без интереса. Так вот, значит, как выглядит компаньонка, которая поехала в Лондон с Аллегрой Бенедикт, а вернулась одна!

На вид лет сорок; некрасива до такой степени, что ее можно было назвать уродливой. Судя по всему, мисс Марчвуд тоже носила траур по хозяйке – черное шелковое платье, на голове черная кружевная вуаль наподобие испанской мантильи. Я не заметил на ней никаких украшений, кроме нитки траурных бус.