В поисках неприятностей

Узнав, что у Нева нервное расстройство, полиция поспешила бы признать его смерть самоубийством. Если бы висящим под потолком нашли Фитиля, решили бы, что его смерть на руку обществу – одной проблемой меньше. То же самое можно сказать и обо мне. Но Терри… с Терри все оказалось по-другому. Ее нельзя было просто списать в расход. Полицейские это почуяли, как всегда чуяла я. Вот почему расследование вели по всем правилам. Представители закона не хотели, чтобы потом их обвинили в халатности.

Ганешу тоже не нравилась бурная деятельность напротив их магазина.

Он отряхнул руки и вытер их о свитер; мы молча, не сговариваясь, повернули в переулок и прошли на задний двор.

Двор за магазином Пателов, как всегда, был захламлен. Повсюду стояли пустые ящики, полные ящики, упаковочные ящики, разорванные картонные коробки, приготовленные для мусорщиков. Под ногами валялись раздавленные фрукты и жухлые листья.

Ганеш взял из одного ящика пару яблок и одно протянул мне. Я с удивлением поняла, что страшно проголодалась.

Мы сели рядом, и я, грызя яблоко, рассказала ему все, что можно. Правда, о многом пришлось умолчать. Инспектор Дженис строго-настрого запретила мне что-либо рассказывать посторонним. Хотя… какой Ганеш посторонний? И потом, если он уже слышал, что в доме найден мертвец, ему известно почти столько же, сколько и мне.

И все же не зря я какое-то время училась на актрису. Я умело подвела свой рассказ к кульминации и, понизив голос, сообщила: по мнению полицейских, Терри не покончила с собой.

Ее убили!

Дешевые театральные эффекты не произвели на Ганеша никакого действия.

– В квартале сплетничают, что она повесилась.

Да, слухи распространяются быстро.

– Полиция считает, что ей помогли.

– Кто? – Вот вам Ганеш как на ладони: всегда задает неудобные вопросы.

– Наверное, мы. Но мы ей не помогали. – В голову мне вдруг пришла одна мысль, от которой мне снова стало тошно. – Ган, если ее правда кто-то убил… значит, она сама впустила его в дом.

Мы повесили на парадную дверь нормальный замок. Точнее, его повесил Деклан. Уходя, мы запирали дверь на ключ. Не хотелось, чтобы наш сквот захватили другие, не говоря уже о представителях власти, которым не терпелось лишить нас крыши над головой. Возвращаясь по вечерам, мы запирались изнутри из принципа. Кроме чиновников из муниципалитета, неприятности нам могли устроить многие, и в первую очередь застройщики.