Любимым детям

Тит возвращается после победы, одержанной над восставшей Иудеей.

За триумфальной колесницей следует другая. На ней высится, сверкая на солнце своим золотом, исполинское седьмисвещие, взятое из святилища храма Соломонова, и другие священные сокровища храма, спасённые от пламени. За колесницами вели пленных иудеев – главарей восстания и других знатных людей, взятых с оружием в руках. Все были в оковах.

Общее внимание привлекла красивая женщина, которая вела за руку ослепительной красоты девочку, лет четырех-пяти, с роскошною косой цвета червонного золота.

В толпе слышались возгласы восторга и удивления.

Прекрасная женщина, которая вела за руку девочку, была иерусалимская христианка. Когда она была ещё маленькою девочкою и в числе прочих иерусалимских детей хотела приблизиться к Спасителю, а ученики Его отгоняли их, – Спаситель сказал: «Не отгоняйте от меня детей», – и положил Свою руку на её головку. Прелестная девочка была её дочь.

Теперь для неё с дочерью предстояло отойти к Христу.

И мать, и ребёнок обвинялись в страшном государственном преступлении и осуждены были военным советом всей армии Тита на растерзание львами в великом цирке Рима.

Преступление было такого рода. Саломея по делу шла к начальнику римлян. При входе в палатку она увидела, что римский легионный орёл – государственное знамя Рима – был святотатственно водружен в ту священную лунку, в которую тридцать семь лет назад был водружён крест, принявший на себя распятого Спасителя.

Верующие оберегали эту лунку как святыню. А сама Саломея ежегодно в дни Страстей Христовых и воскресения вливала в неё благовонное миро. Увидав поругание святыни, Саломея схватила легионного орла, бросила на землю и стала топтать ногами. Мариам, её девочка, подражая матери, тоже топтала орла своими ножками…

И за это Саломея и её маленькая дочь были осуждены на смерть.

Наступил день гладиаторских состязаний и звериной травли – травли людей зверями.

Весь Рим, казалось, наполнил собою великий цирк, который мог вмещать до полумиллиона зрителей. Ничто так не привлекало жестоких, бездушных римлян, как кровавые зрелища. Ложи и галереи амфитеатра заполнены сверху донизу. Лучшие места ближе к арене заняты сенаторами, начальниками легионов, знатнейшими всадниками и другими представителями правящего, державного Рима. Следующие ярусы битком набиты были римскими гражданами, воинами.