Лямзики, или Тайна пропащих носков

 – Новейший, игр почти миллион, экран семнадцать дюймов, шестьдесят четыре гигабайта оперативной памяти, сверхскоростной вайфай и ещё сканер – считывать отпечатки пальцев, – расхвастался Людвик.

У Герки от его слов челюсть отвисла.

– Людвикушка-похвальбушка! – вмешалась Вероника. – Жадина-говядина!

Людвик умолк и протянул компьютер Герке:

– Можешь посмотреть.

– Круто! Только в магазине вайфая нет – онлайн не поиграешь…

«Самая дырявая дыра-дырища!» – подумал Людвик.

– Наш Бормотун… – Герка кашлянул.

– Ну-ка включи что-нибудь, – попросил Голень, и все трое стали по очереди инспектировать компьютер.

– Жадины, – буркнула Вероника, забралась Голеню на колени и тоже уставилась на экран.

И вдруг – бах-барабах! – раздался ужасающий грохот, и свет в носочном магазине мгновенно погас. Вероника заревела, Герка с Людвиком икнули от неожиданности, а Голень вскочил на ноги и выглянул в окно.

– Ах ты… арбуз-аркебуз, – цокнул он языком.

Стемнело, хотя было ещё не очень поздно, просто чёрные дождевые тучи заволокли небо.

– Не надо свечей, – очнувшись, пробормотал Людвик. – Посвечу телефоном, в нём же есть фонарик.

Он достал из кармана телефон, и магазин озарился ярким светом. За окном внезапно прекратился летний ливень, словно молния была последним его аккордом. Вероника утёрла слёзы, а Герке сразу полегчало – он с малых лет боялся темноты.

«Вот бы и мне такой комп», – успел пожелать Голень, как вдруг из единственной щели в полу, ярко освещённой фонариком, выкатился шар: тёмно-серый, величиной с небольшой каштан.

Он одолел несколько сантиметров, потом замер, будто в раздумье, и тогда, как по условному щелчку, подскочил и юркнул прямо к ботинку Людвика.

– У-у-у вас тут водятся грызуны? – Людвик с испугу стал заикаться.

– Хуже, – мрачно ответил Голень, потом нагнулся, поднял шар и накрыл его чашкой, стоявшей на прилавке. – Вам уже пора домой.

5

Было полдевятого утра, когда послышался глухой стук в дверь. Голень открывал магазин ровно в девять, и такого ещё не бывало, чтобы носки (как будто они хлеб!) кому-то понадобились в такую рань.

– Иду, иду! – крикнул продавец носков и, волоча ноги и шаркая тапками, поковылял к двери. В дождливую погоду по утрам у него зверски болели колени.

За дверью стоял Людвик.

– О, привет раннему пришельцу! Здравствуй и заходи.