Ляпки, Бряцки и… Задумчивая сказка

Мальчик невразумительно пожал плечами, ещё не понимая, как ему поступать в таком случае: говорящих рек он ещё не встречал и ничего о них не слышал.

– К устью. Все реки бегут к своему устью, – ответила река, совсем не обращая внимания на молчание собеседника.

Пока Тёма плыл по говорливой реке, мечтательно заложив руки за голову, та успела рассказать ему о своих истоках где-то высоко в горах под самым небом, среди холодных снежников. Камни побурлили ему о своей нелёгкой судьбе. Когда-то они, оказывается, были могучими скалами и храбро противостояли ветрам и ливням, но, однажды, силы оставили скалы и они с грохотом рухнули в русло реки.

Мягкая вода обточила их, превратив со временем в невзрачные булыжники, а то и вовсе – в мелкую гальку. Тёма беспечно кивал и уносился прочь вслед за течением. Как вдруг впереди послышался угрожающий грохот.

– Что это, Река?

– Дверь, – было ему равнодушным ответом.

– Обыкновенная дверь?

– Не совсем, Дверью называется узкое и грозное ущелье среди высоких неприступных гор.

Там я превращаюсь в грозную стихию.

– Так что же ты! – с упреком воскликнул мальчик, перевернулся, и начал грести изо всех сил к берегу.

– А разве ты слушал меня и горестные рассказы моих камней? Только умеющий слушать – будет предупреждён.

В клокотании Реки Тёме послышалась обида. Его подхватило, закружило водоворотами и стремглав понесло прямо к узкой расщелине. Мирные доселе берега вздыбились, вода заклокотала вокруг белыми бурунами, голос реки гулким эхом заметался между отвесных стен, иногда пробивая себе дорогу к узенькой полоске неба высоко вверху.

Тут царил сумрак.

Тёма по-настоящему испугался и начал отчаянно барахтаться, стараясь уцепиться за любой выступ или камень. Руки беспомощно соскальзывали, и его продолжало неотвратимо нести вперёд.

В глубине ущелья случилась небольшая промоина, тут вода сдерживала свой дикий нрав, задумчиво разглядывая замшелые стены в неторопливом кружении. На выступе Тёма заметил одинокий колокольчик, от частых брызг, долетающих до него, он начинал едва слышно, но мелодично звенеть.

В том звоне не слышалось роптание, наоборот колокольчик приободрял несчастных пленников течения:

– Какого же мне расти тут, не имея ни малейшей надежды когда-нибудь увидеть необъятное небо? Вы счастливей меня. Дзинь-дзинь, – кротко звонил колокольчик, наполняя купель удивительной песней, – на короткий миг, раз в день и ко мне заглядывает одинокий луч солнца.