Ма Лян – волшебная кисть

Мне уже много лет, но я ведь и сам родом из горной деревни и с детства слышал истории о Ма Ляне. Они мне очень нравились, поэтому, обучившись грамоте, я стал записывать их.

В годы Японо-китайской войны[2 - Война между Китайской Республикой и Японской империей началась до Второй мировой войны и продолжалась до ее окончания (1937–1945).], когда наша деревня попала в руки японцев, я бежал в тыл. Я общался с самыми разными людьми и за это время собрал много-много разных историй – в том числе истории о Ма Ляне.

Как-то раз я познакомился с ремесленником, который торговал кистями. Он рассказал, что раньше занимался изготовлением кистей в одной мастерской на юге, но из-за войны она обанкротилась и закрылась, а он потерял работу. Хозяин мастерской выдал ему целую гору кистей, и ремесленник продавал их по дороге домой.

Прикрыв голову соломенной шляпой доули, он тащил на спине большой узел из синего холста. Нам оказалось по пути.

Он рассказал, что в дороге его арестовали солдаты Центральной армии, сочтя его шпионом «мирной армии», а затем он попал в плен к «мирной армии», бойцы которой решили, что он разведчик Центральной армии[3 - Во время Японо-китайской войны за власть в Китайской Республике боролись разные военные и политические деятели.

Центральная армия и «мирная» (Армия мира и строительства государства) враждовали.]. Он не был ни тем, ни другим, так что бояться ему было нечего. Я спросил, как ему удалось бежать, и он, посмеиваясь, ответил: «У меня же есть кисти!» Каким образом кисти помогли ему, он так и не сказал.

Он знал так же много историй о кистях, сколько было самих кистей в его мешке. Пока мы шли, он продавал кисти и все рассказывал, рассказывал. Запас кистей меж тем не истощался, как и запас историй. Бывало, выпадет из кисти один волосок, а у моего спутника уже готова на это длинная история. Тогда в мою голову закралась мысль: не мог ли он быть тем самым Ма Ляном?

Однажды мы с ним ночевали на маленьком постоялом дворе у подножия гор. Наутро, проснувшись, я обнаружил, что мой спутник исчез, а в моем дорожном узле стало на одну кисть больше – он оставил мне подарок.

Больше я не видел этого ремесленника. Ту кисть я по-прежнему считаю подарком от Ма Ляна (пусть на самом деле она никакая не волшебная) и берегу ее как зеницу ока.

Мне известно, что попутчик мой был необразован, а все эти истории он когда-то от кого-то услышал. Рассказывая их и так и сяк, он порой вносил в них изрядную долю своей фантазии.