Мадам Пэн и ее крыс

Как будто специально… Мартин выпил две порции капучино, отхватил крошек от морковного печенья, а потом еще – счастье! – от шоколадного чизкейка. Теперь он готов к любым опасностям!

Дверь распахнулась, чуть не оборвав веревку с колокольчиком.

– Санэпидста-ан-ция! – прогундосил человек в комбинезоне. – Травим грызунов.

– Но у нас нет грызунов, – возразили девушки.

– Поступил сигна-ал, – кисло протянул человек в комбинезоне, а сам наметанным глазом уже обыскивал полки.

Под кассой находился старинный буфет, середина у него была решетчатая, и в этой железной сетке хранились бумажные пакеты и картонные коробки с овальными печатями пекарни.

Мартин юркнул между пакетами и затих.

– Мне нужно все осмотреть, – равнодушно сказал травитель крыс.

Мартин видел перед собой красный фартук с карманами. По запаху он знал, что это она – его симпатия. Она так удачно стояла, что загораживала ящик с упаковками от опасного человека.

Мартин почувствовал, что страшный человек уже близко.

От него воняло отвратительными ядами, у Мартина закружилась голова. Внезапно кто-то схватил его за хвост, сунул в пакет и почти скомкал вместе с бумагой.

«Все, задыхаюсь», – подумал Мартин и понял, что перемещается в пространстве.

Скрипнула дверь, и крыс почуял уличный воздух. Пакет приоткрыли и вынули из того самого красного кармана, запах которого крыс уже знал как свои усы.

Распрекрасная продавщица булок, румяная, как пончик в клубничной глазури, опустила пакет и осторожно вытряхнула маленького крыса.

Он приземлился, отпрыгнул, потом обернулся, стоя на задних лапах, и удивленно посмотрел на булочницу. Он никак не мог поверить, что это – не случайность.

– Беги, беги, – улыбнулась ему булочница и помахала рукой.

И крыс посеменил прочь, и лапы его слегка дрожали от нежного изумления и сытого счастья.

Он запомнил, что на рубашке у девушки был бумажный квадратик с именем «Мария».

Мартин снова бежал рысью по улице Маяковского. Ледяные лужи подтаяли и не были такими колкими, а его пятки уже достаточно закалились и затвердели, как подошвы сапог.

Мартин добежал до Невского проспекта, где ему подмигивал огнями кинотеатр «Художественный», повернул обратно и вдруг остановился. Почему ему все время казалось, что на него кто-то смотрит? Он вспомнил, что это ощущение появилось с самого первого дня. И ныло, и тренькало слабым колокольчиком, когда он пробегал какое-то место. Но какое? Где-то между головой Маяковского и Невским.