Майское солнце

Моё удивление, граничащее с негодованием, вызвано тем, что дача – это почти последнее место, в которое я бы с радостью направился. Его законную последнюю позицию может занять разве что остров Груинард, и то с натяжкой. Потому в моём только что проснувшемся и, как следствие, недостаточно быстро соображающем мозгу, начали проноситься множество мыслей, составляющих мой сегодняшний лист занятости, в который даже я верил с трудом. Там находили себе место занятия разнообразного характера: от горы домашней работы, которую не выполнить и до следующего воскресенья, до участия в соревнованиях за честь нашей школы.

И только я собирался произнести, что на этот день у меня запланирована чрезвычайно важная, чуть ли не решающая мою судьбу встреча, все мои надежды были разбиты в пух и прах фразой, содержащей примерно такую мысль: «Ты точно едешь с нами, и точка!». Наверное, так сильно я был расстроен лишь однажды, когда узнал, что буквы в примерах по математике – не опечатка. Мой мозг, уже разгорячённый, до сих пор искал пути отхода в надежде, что одно из придуманных мною дел будет важнее обработки клумб и обновления газона. Но, начиная понимать, что выхода уже нет, теряя надежду со скоростью пикирующего сапсана, смирившись, что поездки не избежать, я уже готов был принять свою участь, но случилось то, чего я, как никто другой, не мог ожидать.

Спасение

Ещё ни разу я не был так рад из-за срочного вызова в храм науки и просвещения, в народе прозванного школой. В момент, когда поездка на дачу из нерадостной перспективы могла превратиться в суровую реальность, раздался спасительный звонок, на который я немедленно отреагировал.

Резко распахнув обитую кожей дверь, я застал за ней Витю, который был больше похож на бродячего художника, чем на ученика девятого класса. Он был одет в какой-то заляпанный комбинезон болотного цвета, пятна краски на котором выделялись очень чётко, и в такого же цвета футболку с теми же неизменными пятнами. Старые подранные кроссовки, раньше имеющие более светлый зелёный оттенок, словно не желая выбиваться из общей массы, совпадали по цвету с комбинезоном. И лишь независимая кепка гордо краснела на макушке Вити, как проблесковый маячок, выделяясь на общем фоне. Держа в каждой руке по ящику с неизвестным мне содержимым и зажимая под мышкой лист ватмана, он смотрел на меня с раздражением, всем своим видом показывая, что любая оплошность с моей стороны может закончиться довольно печально.