Макс. Лучший друг, герой, морпех

Макс вздрагивал каждый раз, когда резиновая киянка ударялась о металл, но Джастин крепко держал пса на коротком поводке. Послеполуденное солнце светило высоко в небе, день стоял невыносимо жаркий и влажный. Джастин плавился от зноя и не мог даже представить, каково Максу в его толстой чёрно-коричневой шкуре. Потом он подумал, что в Афганистане, скорее всего, было ещё жарче, а Макс натренирован выдерживать такие безумные температуры.

По дороге домой пёс был взбудоражен, но не агрессивен. Рэйес одолжил им клетку, чтобы поставить в машину, и Макс нарезал внутри неё круги, пока они ехали.

Но он больше не рычал и не лаял, как раньше, что было хорошим знаком. Однако теперь, когда они привезли Макса домой, Джастин не очень понимал, что с ним делать. Это не комнатная собачка вроде двадцати чихуахуа Чуи. Да, Макс был напарником Кайла, но это не значит, что держать его в доме безопасно.

– Не нравится мне, что приходится его вот так привязывать во дворе, – сказала мама Джастина под аккомпанемент киянки.

Отец ненадолго оторвался от работы и посмотрел на жену.

– Памела, мы это обсуждали. Он слишком неуравновешен, чтобы жить в доме, и просто разгуливать по двору мы ему тоже не можем позволить. Что, если он убежит на улицу? Всё с ним будет нормально.

– Почему бы тебе просто не поставить забор? – поинтересовался Джастин.

Отец развернулся поглядеть на него, его шея потемнела под солнцем.

– И кто платить за это будет? Ты?

– Нет, но если ты поставишь забор, я уговорю соседских детей его побелить, – пошутил Джастин.

– Как остроумно, – отец повернулся к маме: – Ты уверена, что он наш?

Она улыбнулась, глядя на него.

– Могу доказать, у меня и растяжки остались.

Отец хмыкнул и ударил по штырю напоследок.

Джастин не мог вспомнить, когда слышал отцовский смех в последний раз или когда мама в последний раз шутила. Ещё он не мог вспомнить, когда отец в последний раз так утруждался, чтобы сделать что-то, что было важно для Джастина. Взять к себе собаку с людоедскими наклонностями он мог только ради Кайла.

Ради Джастина – никогда. Вот и всё.

Отец пошатал штырь и явно остался доволен, удостоверившись, что тот не вывернется из земли, как бы сильно Макс ни рвался, потом закрепил на штыре длинную металлическую цепь и сделал шаг к собаке, собираясь пристегнуть цепь к ошейнику. Пёс заворчал и припал к земле, натянув поводок. Отец отскочил назад и поспешно отдёрнул руку.

– На, – сказал он, сунув цепь Джастину. – Сам это делай.