Максимка, Толик и каляки-маляки (сборник)

Рядом пристроились две синички, ни на кого не обращая внимания, они клевали и долбили сало маленькими клювами, отрывая крохотные кусочки, и сало, это было видно, им очень нравилось.

Прилетевшая ворона отогнала синичек, и бабушка подошла ближе.

Ворона перелетела на другую ветку и с любопытством поглядывала на людей – мол чем вы меня ещё угостите?

Бабушка понюхала сало, привязанное к ветке дуба.

– Бабушка, почему ты нюхаешь сало? – спросила Юля.

– Я хочу узнать солёное оно или нет.

– И как? – спросил Боря.

– Вроде бы несолёное.

– Я знаю, что солёное сало, также как солёные семечки, смертельно опасны для птиц, – уверенно произнёс Боря.

– Молодец, – бабушка улыбнулась, – хорошо бы и другие это знали. Но сало – это неестественная еда для синичек, поэтому его можно давать иногда, но немного и только несолёное, конечно.

Потом мальчики попрощались и ушли, а Юля с бабушкой пошли по краю парка, там, где был овраг и росли низкорослые кустарники.

– Смотри, бабушка!

На вершине кустарника, припорошённого снегом, они вдруг увидели маленькую корзиночку, сплетённую из тонких, тонких веточек и стеблей трав, она была удивительно плотной и крепкой, а по размеру… в ней могло поместиться, например, одно куриное яйцо.

– Это опустевшее гнездо, Юля. Весной две маленькие птички свили здесь гнездо, вернее, гнёздышко, видишь, какое оно маленькое.

– А потом?

– Потом? Кто же знает, что было потом, были здесь птенчики или нет.

– Можно мне потрогать гнёздышко?

Бабушка подняла Юлю, и та аккуратно дотронулась до гнезда.

– Ты видишь, как прочно прикрепили птички гнездо, это просто удивительно, насколько прочно!

– Бабуля, а птички вернутся в своё гнездо?

– Мы, внучка, придём сюда весной и посмотрим, ладно? А до весны… до весны всего-то три месяца осталось.

Бабушка с внучкой отправились домой, а позади, на самой окраине заснеженного парка, среди тонких, переплетённых между собой ветвей кустарника осталось маленькое опустевшее гнездо.

Вернутся ли сюда его обитатели? Кто же знает…

Рыбка

– Бабуля-я, смотри, рыбка губками шевелит, – трёхлетний Тёма смотрел удивлённо-заинтересованно на рыбу в большой, клетчатой сумке.

С этой сумкой, лежащей на земле, стоял на базаре мужчина средних лет, загорелый, крепкий, одетый в военную униформу – защитного цвета брюки и ветровку.