Маленькая сказочница Мартина

Мартина, видимая лишь малышу, присела рядом:

– Когда-то жил был один мальчик по имени Томас, он часто поднимался на крышу своего дома. Крыша была хорошая, большая и никто, кроме него, туда не ходил. Он любил смотреть на звёзды.

У этого мальчика не было друзей. Не потому, что он был каким-то не таким, нет. Просто не находилось никого, кто интересовался бы тем, чем интересовался Томас. Мальчик любил собирать модели самолётов. Каждый день, всё свободное время он посвящал этому. Казалось, что он способен сделать самолёт из чего угодно, даже из салфетки, если захочет.

Томас часто лежал на крыше под звёздным небом и мечтал. Перед его глазами оживали картины того, как он вырастет и станет лётчиком. Или авиамехаником. Или, если очень-очень повезёт, то авиаконструктором, но это казалось настолько нереальным, что картинка с этой мечтой оживала лишь на считанные мгновения.

Однажды, Томас пришёл на крышу с новой моделью самолёта. Это был С-16 – небольшой одномоторный биплан классической схемы с расположенным впереди двигателем.

Томас представлял, как садится в такой же самолёт с красными крыльями. Сам Томас в кожаной куртке, на его шее намотан шарф. Самолёт взмывает в ночное небо, даёт круг над домом и летит вверх. Всё выше, выше и выше. Дует ветер, обязательно сильный, порывистый. Далёкие звёзды мерцают, воздух чистый и прозрачный. В ушах стоит гул мотора. Самолёт набирает скорость, мысли исчезают, остаётся только полёт и восторг, – Мартина внимательно посмотрела на малыша.

Малыш, сидевший в изголовье носилок, всё понял. Руки его стали прозрачными, грусть сменилась радостью, он поблагодарил Мартину, обернулся маленькой звёздочкой, состоящей из миллионов золотых искр, и вылетел сквозь крышу, ловя свой ветер где-то там, уже за пределами света городских фонарей.

Скорая пробиралась сквозь пробки. По монитору бежала ровная красная полоса. Мартина открыла те же видимые лишь ей двери, всплывающие в воздухе, через которые пришла, и шагнула в узкий коридор с бесконечно высоким потолком.

Она снова очутилась в «Нигде». В длинном, как жизнь трёх Норн, коридоре светилась россыпь дверей без замков и шарниров.

Мартина выбрала следующую дверь и, словно в гости к старому другу, вошла.

В солнцем залитой комнате витал еле уловимый аромат герани. В большом зелёном кресле напротив окна сидела женщина в белой шали, она, поджав ноги, дремала.