Маленькие женщины. Хорошие жены

Вот за что – раз уж мы говорим про любовь – так любят ее книги читатели. Уже многих поколений и всяких возрастов.

Согласившись в итоге написать «про девочек» (согласно легенде, в том числе и ради отца, которому хотелось опубликовать очередной свой опус, а лукавый издатель, чтобы компенсировать расходы, выдвинул такое условие), Олкотт справилась с задачей за считаные месяцы. Оказалось проще простого: взять себя и сестер, маму, отца отодвинуть на задний план, отправив на войну, припомнить события отрочества, случившиеся или потенциальные, выстроить их в последовательности «естественного роста».

Такое выстраивание, конечно, было бы неимоверно сложно, если бы Луиза стремилась к нравоучению. Как долго она бы соображала, стоит ли начинать повествование с акта чистейшего милосердия, когда Марчи делятся рождественским ужином с бедняками, если за этим последует почти что пародирующий этот подвиг щедрости провал Эми с лаймами? Как мучительно прослеживала бы, насколько усваиваются уроки и ведут ли себя девочки в соответствии с ними! Но у Олкотт и правда «гений раскипелся», как говаривала Джо, и принцип возрастания, воспитания оказался не правилом, с которым нужно сверяться, а движущей силой – эпизоды явно ложились на бумагу сами, повинуясь внутреннему ритму познания каждой девочкой себя, столкновений с миром, все более доверительных и все более взрослых разговоров с мамой.

Где Олкотт копировала, а где отпускала на волю тогдашнее, детское воображение – отличить едва ли возможно. В самом ли деле «Эми» сожгла ее тетрадь с набросками романа или этот поступок органично проистекал из тогдашней вражды сестер? Было ли такое, что Луиза оставила младшую на тонком льду и чуть ее не погубила, или исследование совести подсказало ей, что гнев всегда отчасти – пожелание смерти и, не прощая младшую, она уже готова захотеть, чтоб той не было вовсе? Случилось ли «Эми» перехватить заветную поездку в Европу – или вряд ли, не было у них богатой тетушки, сама же Луиза и оплачивала путешествие младшей сестры? Наверное, их соперничество не доходило до таких пределов в реальности, но в душе – еще как.

Если мать и дочери в этой книги взяты из жизни, то образ отца изменен: мистер Марч получает более привычную профессию, традиционное место в семье (священник, авторитетный и умный глава семьи, голос которого слышен крайне редко, зато непререкаем) и вместе с тем выглядит милым чудаком, принципиальным эксцентриком, как мы видели в эпизоде с вином.