Маленькие мужчины

Нат ударил еще два раза, едва видя, куда бьет, после, отшвырнув линейку, схватил большую ладонь обеими руками, зарылся в нее лицом и, сгорая от любви, стыда и раскаяния, прорыдал:

– Я не буду врать! Никогда!

Тогда мистер Баэр обнял ученика за плечи, и тон его – еще недавно жесткий, стал сочувственным:

– Я тоже так думаю. Попроси помощи у Господа и постарайся избавить нас с тобой от подобных сцен.

Больше Томми ничего не видел. Крадучись он вернулся в холл, настолько взволнованный и серьезный, что мальчики обступили его и стали расспрашивать, что случилось с Натом.

Томми страшным шепотом поведал товарищам об увиденном, а у тех дыхание перехватило от столь необычного хода событий, и показалось, что сейчас обрушатся небеса.

– Он и меня как-то заставил… – нехотя признался в страшном преступлении Эмиль.

– Ты его ударил? Старину профессора? Уж я бы тебе задал – разрази меня гром! – Нед в порыве праведного гнева схватил Эмиля за шиворот.

– Это было очень давно! Я скорее голову отдам на отсечение, чем опять попадусь! – Эмиль повалил Неда на спину, однако не стал награждать тумаками, что непременно сделал бы в другой ситуации.

– Как ты мог? – в ужасе спросил Деми.

– Я тогда был ужасный озорник, ну и подумал – ничего страшного, наверное, мне даже понравится. Но, когда я хлестнул разок твоего дядю, мне сразу вспомнилось все, что он для меня сделал, и я не мог продолжить.

– Нат ревет вовсю и ужасно сожалеет, давайте не будем ему ничего говорить, ладно? – предложил добросердечный Томми.

– Конечно, не будем, но врать – это все-таки очень плохо! – заметил Деми – вранье показалось ему в сто раз хуже оттого, что пострадал не сам врун, а его любимый дядя.

– Давайте разойдемся, чтобы Нат мог прошмыгнуть наверх, если хочет! – предложил Франц и повел всех к амбару, их главному убежищу в тревожную пору.

К ужину Нат не спустился, миссис Джо принесла ему еды и ласково утешила, отчего мальчик почувствовал себя лучше, хоть и не смел взглянуть ей в глаза.