Маленький белый заяц Динь

– Я тебе не сорока, чтобы трещать.

Я смеюсь: Семеныч не в духе, сразу видно.

– Что стряслось, старина?

Дятел сосредоточенно долбит клювом ствол.

– Что-что… Зима.

А, вот оно что. Зима! Сложнее добывать корм.

Я зачерпываю горсть снега и перебираю в руке.

– Что нового, Семеныч? Отвлекись от еды.

– Да ничего особенного. На днях барсук с хорьком опять разругались в пух и прах. В прямом смысле: пух так и летел, когда они выясняли отношения.

– В чем же причина? – полюбопытствовал я.

– Не сошлись в политических вопросах.

– Всегда удивляюсь, насколько политизирован здешний лес, – озадаченно пробормотал себе под нос я. – Куда ни плюнь, попадешь в зверя с активной гражданской позицией.

– И не говори, – хмыкнул Семеныч. – И ведь мы даже не Московская область.

– А что с Московской областью?

Дятел снова хмыкнул.

– Так известно, что: там все повально политиками заделались. Близость столичных лесов сказывается.

Я вздохнул и потрепал за ухом пристроившегося рядом Афоню.

– Расскажи что-нибудь доброе и рождественское, Семеныч.

Я закурил еще одну. Семеныч задумался.

– Расскажи ему про маленького зайца, Семеныч, – я и не заметил, как к нашей компании подтянулся волк Афанасий.

Зверюга Афоня его побаивается и недолюбливает, но совершенно зря: Афанасий добрейшей души волк, он и мухи когтем не тронет. Но Афоня ничего не может, видимо, с собой поделать. Вот и сейчас, увидев волка, пес сразу подскочил и, сухо поприветствовав того, деловито побежал копаться в старом пне.

Семеныч замахал крыльями.

– Ох, про маленького зайца Динь! Ох, ох, ох, моя душенька не выдержит…, – запричитал он. – Такая грустная история, сердце разрывается.

– А что такое? – заинтересовался я. – Что случилось с этим зайцем?

Афанасий подошел ближе и сел рядом с нами.

– Ох, это долгий рассказ, – уже спокойнее булькнул Семеныч. – Слушай. Афанасий, начни.

Уши зверюги Афони явственно вывернулись в нашу сторону, хотя он продолжал рыть нору под пнем.

Афанасий набрал в легкие побольше воздуха и начал:

– Однажды…

***

«Белый мох».

Однажды маленький белый заяц Динь проснулся и увидел белые легкие колючки, медленно кружащиеся вокруг их с мамой норки. Он выскочил стрелой из норы и запрыгал на одном месте, пытаясь поймать хоть одну такую колючку. Привычная жухлая трава под лапами покрылась каким-то непонятным белым мхом. Зайчик Динь подпрыгивал, вертелся волчком, скользил и ничего решительно не понимал.