Маленький Мук и другие сказки

 – Тебе, верно, нездоровится, зачем же ты гонишь от себя своего сына?

– Я уже сказала тебе – убирайся прочь! – возразила она с гневом. – От меня ты не получишь ни гроша за свои шутки, уродливое создание!

«Господи помилуй, да она совсем помешалась! – подумал Яков. – Как бы мне отвести её домой?..»

– Милая мамочка, будь же рассудительна, посмотри на меня хорошенько, ведь я твой сын, твой Яков…

– Нет, это уж чересчур! – воскликнула она, обращаясь к соседке. – Посмотрите на безобразного карлика! Вот он стоит передо мной и разгоняет покупателей, да ещё осмеливается смеяться над моим горем.

Этот урод не стыдится уверять, что он мой сын, мой Яков.

Тут соседки поднялись с шумом и осыпали Якова отборнейшей бранью; ведь торговки, как известно, на этот счёт мастерицы. Они ругали его за то, что он смеётся над несчастьем бедной Анны, у которой семь лет тому назад украли красавца сына. Они грозили, если он не уйдёт, сейчас же выцарапать ему глаза.

Бедный Яков не знал, что и подумать обо всём этом. Ведь не далее как сегодня утром он пошёл с матерью на рынок, помог ей разложить товар, потом пошёл за старухой, поел у неё супу, вздремнул маленько и скоро вернулся назад, а между тем и мать, и соседки толкуют о каких-то семи годах, да ещё называют его безобразным карликом.

Что же такое случилось с ним?

Убедившись, что мать не узнаёт его, он с трудом удержался от слёз и печально побрёл по улице в отцовскую лавку. «Посмотрим, – думал он, – не узнает ли хоть отец меня; я встану у дверей и заговорю с ним».

Дойдя до лавки сапожника, он остановился перед дверью и заглянул внутрь.

Отец был так занят работой, что сначала и не заметил его, но когда случайно поднял голову, то выронил из рук сапог, шило и дратву и воскликнул с ужасом: «Господи помилуй, что я вижу?»

– Добрый вечер, хозяин! – сказал карлик, входя в лавку. – Как идут дела?

– Плохо, очень плохо, маленький господин! – отвечал отец, к великому изумлению Якова: как видно, и он не узнавал сына.

 – Дело у меня не спорится: я одинок, становлюсь стар, а держать подмастерья мне не по средствам.

– Но разве у вас нет сына, которого вы могли бы приучить к делу? – продолжал расспрашивать Яков.

– Да, был у меня сын по имени Яков. Теперь он был бы уже стройным, ловким двадцатилетним парнем и мог бы стать мне отличным помощником: то-то была бы жизнь! Уже когда ему было двенадцать лет, он выказывал большое проворство и ловкость и кое-что смыслил в ремесле.