Маленький хромой принц

Хранитель Золотого Жезла, тот самый, чьей обязанностью было нести золотой жезл во время процессий, от возмущения замахнулся этим самым жезлом на старушку, а остальные кинулись хватать возмутительницу спокойствия. Но вместо серого плаща руки их ухватили пустоту. И тут же раздался глубокий и мощный звук, сотрясающий всю округу.

Это гудел большой дворцовый колокол! Тот самый, что можно было услышать, только если умирал кто-то из королевской семьи. Били в него столько раз, сколько лет было умершему.

Пораженные ужасом, все застыли, внимая этим звукам.

– Раз… два… три… четыре… – считал кто-то вслух среди всеобщего безмолвия. И так до двадцати девяти – а это и был возраст королевы.

Да, в самом деле! Ее Величество скончалась в разгар празднества, рассталась со своим только что обретенным счастьем и со своими давними страданиями, незаметно выскользнула из этого мира. Она сама отослала всех прислужниц полюбоваться крестинами, – по крайней мере, этим они себя утешали потом.

Это было действительно похоже на нее. Она лежала и смотрела в окно – на дальние очертания Прекрасногорья, где пролетело ее детство. Так она и умерла, тихо и безропотно.

Когда маленького принца принесли назад, в покои его матери, где стояла его колыбелька, в покоях этих уже некому было его поцеловать. Он не мог знать, что мать больше не поцелует его никогда!

А что касается самозваной его крестной матери, никто так и не понял, куда она делась. Впрочем, о ней тут же и забыли.

Только няня, не главная няня, а обычная, выйдя ночью за снадобьем для ребенка, который все плакал и не мог уснуть, увидела в одной из дверных арок что-то, что приняла бы за тень. Но у теней не бывает глаз – добрых и ласковых глаз, а у той, что присела на порожке, они были. От испуга няня закрыла собственные свои глаза рукой и закричала.

А когда она набралась духа взглянуть вновь, никого уже и не было.

Глава 2

Как это обыкновенно бывает, будь осиротевший ребенок крестьянин или принц, мальчика окружили состраданием и заботой.

А еще у него была великолепная детская и собственный двор – множество почтительных и предупредительных приближенных, обращавшихся с ребенком соответственно его высокому положению. Никому не разрешалось ни сюсюкать с ним, ни качать на колене, ни уж тем более целовать. Хотя, можно предположить, некоторые все же целовали мальчика украдкой – так он был мил, что удержаться было трудно.