Малыш Николя

Мы начали занимать места, а фотограф принялся объяснять учительнице, что от детей можно добиться всего, чего угодно, если проявить терпение, но учительница не смогла дослушать его до конца. Ей пришлось разнимать нас, потому что мы все хотели стоять на ящиках.

– Здесь есть только один человек по-настоящему большого роста. Это я! – кричал Эд и толкал всех, кто тоже хотел влезть на ящики.

Самым настырным был Жоффруа, поэтому Эд врезал ему по банке и сам сильно ушибся. Потом нескольким ребятам пришлось поднапрячься, чтобы стянуть с Жоффруа его банку, потому что он в ней застрял.

Учительница сказала, что предупреждает нас в последний раз, а потом будет арифметика, и мы решили вести себя хорошо и начали строиться. Жоффруа подошёл к фотографу и спросил:

– Что это у вас за аппарат?

Фотограф улыбнулся и сказал:

– Это, малыш, такой ящичек, из которого сейчас вылетит птичка.

– Староват ваш драндулет, – сказал Жоффруа. – Мне папа подарил с солнцезащитным экраном, короткофокусным и длиннофокусным объективами, ну и со светофильтрами, разумеется…

Нам показалось, что фотограф удивился.

Он перестал улыбаться и велел Жоффруа встать на место.

– Хотя бы фотоэлемент-то у вас есть? – спросил у него Жоффруа.

– В последний раз повторяю, иди на своё место! – закричал фотограф, который почему-то вдруг начал ужасно нервничать.

Наконец мы все заняли свои места. Лично я сидел на земле рядом с Альцестом. Альцест – это мой друг, он очень толстый и всё время ест.

Он как раз откусывал от бутерброда с джемом, и фотограф велел ему прекратить жевать, но Альцест ответил, что ему необходимо нормально питаться.

– Немедленно убери этот бутерброд! – закричала учительница, которая сидела точно позади Альцеста. Тот от неожиданности уронил бутерброд себе на рубашку.

– Ну вот вам, пожалуйста, – буркнул Альцест и попытался собрать с себя джем хлебом.

Учительница сказала, что теперь единственный выход – поставить Альцеста в последний ряд, чтобы пятна на его рубашке не было видно.

– Эд, – велела учительница, – уступи место своему товарищу.

– Он мне не товарищ, – ответил Эд, – и моего места не получит. А если ему так хочется, пусть повернётся спиной – ни пятна не будет видно, ни его жирной рожи.

Учительница рассердилась и назначила Эду наказание: проспрягать глагол в предложении «Я не должен отказываться уступить место товарищу, который уронил себе на рубашку бутерброд с джемом».