Малыш Николя веселится

Там были кресла, столик с журналами, на камине – маленькая красивая металлическая статуэтка совершенно голого человека; в одном кресле сидел ещё один человек, но не из металла и одетый. Мы сели и взяли почитать журналы, но это оказалось неинтересно, потому что почти все они были про зубы, с картинками всяких аппаратов и фотографиями того, что у людей внутри; это не очень красиво. А другие журналы были старые и потрёпанные.

Единственное, что мне понравилось, – это снимок Робика[1 - Жан Робик – победитель самой известной велогонки мира «Тур де Франс» (1947).

] в жёлтой майке лидера на обложке; там говорилось, что он собирается выиграть «Тур де Франс». Мужчина, который до этого молчал, увидел, что мы перестали читать, и заговорил с папой.

– Вы здесь из-за ребёнка? – спросил он.

Папа ответил, что из-за нас обоих.

Мужчина сказал, что не надо бояться, зубной врач очень хороший.

– Что вы! Мы и не боимся – правда, Николя?

Я был очень горд папой и сказал, как он:

– Что вы!

Тогда мужчина сказал, что мы правы, что у этого дантиста лёгкая рука, что тот ему делал операцию, когда надо было вскрывать дёсны, и он почти ничего не почувствовал, и рассказал кучу подробностей.

Я заплакал, прибежала девушка, которая открывала дверь, и дала нам по стакану воды, потому что у папы вид тоже был невесёлый.

Тут зубной врач открыл дверь и сказал:

– Следующий!

Мужчина, который рассказывал нам про операцию, вошёл в кабинет, улыбаясь.

– Вот видишь, – сказал папа, – он не боится, и нам незачем.

Папа снова потянулся за журналом, но тут дантист снова открыл дверь, и мужчина вышел, по-прежнему улыбаясь.

– Как?! – закричал папа. – Вы уже всё?!

– Ну да, – ответил мужчина, – я пришёл заплатить. Теперь ваша очередь, бедный мой старина!

И он ушёл хохоча.

– Следующий, – сказал врач, – и, пожалуйста, побыстрее, у меня сегодня очень напряжённый день.

– Мы зайдём в другой день, – сказал папа, – когда у вас будет больше времени; мы не хотим вам усложнять жизнь. Верно, Николя?

Я уже был у выхода, когда дантист сказал, что не надо валять дурака и бояться нам нечего.

Папа сказал, что он вовсе не боится, что он был на войне, и втолкнул меня к врачу первым.

В кабинете было полно белых блестящих аппаратов и большое кресло, как у парикмахера.

– С кого начнём? – спросил дантист, моя руки.

– Начните с малыша, – сказал папа, – у меня есть время.

Я хотел сказать, что у меня тоже куча времени, но зубной врач взял меня за руку и усадил в кресло.