Малыш Николя и его соседи

– Значит, так, – сказала Мари-Эдвиж, – я сосчитаю до трёх. На счёт «три» бежим!

И вдруг она побежала и, когда уже почти добежала до дерева, крикнула:

– Раз, два, три!

А потом запела:

– Я победила! Я победила!

Я объяснил, что, когда бегут наперегонки, начинают все вместе, а то это не по-настоящему. Тогда она сказала, что согласна и можно начать сначала.

– Но только я встану немножко впереди тебя, – сказала Мари-Эдвиж, – потому что это мой сад.

И мы побежали одновременно, но Мари-Эдвиж была гораздо ближе к дереву, чем я, и снова победила.

Мы ещё несколько раз бегали, и я сказал – хватит, а Мари-Эдвиж сказала, что я быстро устаю, но что вообще бегать не так уж и весело и надо поиграть во что-нибудь ещё.

– У меня есть шары для петанка, – сказала она. – Ты играешь в шары?

Я ответил, что в шарах я зверь и выигрывал даже у взрослых. Это правда, один раз я играл с папой и с месье Бледуром и выиграл у них; они долго смеялись, но я-то знаю, что они просто не хотели признаться, что проиграли! Особенно месье Бледур.

Мари-Эдвиж принесла классные деревянные шары всех цветов.

– Я возьму красные, – сказала она, – и кошонет кину я, и я начинаю.

Она бросила кошонет, потом свой шар (не очень-то удачно!), и я бросил свой намного ближе, чем она.

– Ну нет! Ну нет! – сказала Мари-Эдвиж. – Это не считается, я поскользнулась. Начнём по-новому.

Она снова бросила свой шар, но сказала, что опять поскользнулась; потом она ещё раз бросила, и её шар подкатился к кошонету ближе, чем мой.

Мы стали играть дальше; Мари-Эдвиж перебрасывала свои шары сколько хотела, и мне захотелось домой, потому что так в петанк не играют, это совсем не весело, тем более если нельзя устраивать историй, ну правда!

– Уф! – сказала Мари-Эдвиж. – Что, если нам поиграть во что-нибудь полегче? Подожди, у меня дома есть игры, я сейчас принесу!

Я подождал, и Мари-Эдвиж вернулась в сад с большой картонной коробкой, в которой было полно всего: карты, жетоны, напёрстки, маленькая швейная машинка, только сломанная, игра «Змеи и лестницы» (у меня дома таких три), рука от куклы и ещё куча вещей.

– Может быть, в карты? – спросила Мари-Эдвиж. – Ты играешь в карты?

Я сказал, что умею играть в батай, что дома я несколько раз играл с папой и что это очень классная игра.

– Я знаю игру получше, – сказала Мари-Эдвиж. – Я сама её придумала. Вот увидишь, это здорово.

Игра Мари-Эдвиж была очень сложной, и я не совсем её понял.