Жребий брошен

А там ладьи русские часто ходят. Кто-нибудь да подберет невезучих соотечественников. Ксандр утверждал, что плот этот путь выдержит, что впятером они с изделием своим управятся. А он кормчий, ему виднее.

Александр Коршунов дернул покрепче черенок ветки, заправил его под другие, попробовал, свободно ли ходит в импровизированной уключине выстроганное из березового стволика весло, облегченно выдохнул и перекрестился:

– Слава Богу. Кажись, управились. Весла есть, рогатины стоят прочно, плот тоже, чую, не гуляет.

Сделали, хозяин. Грузиться нам нечем, посему хоть сей час отправляться можем.

– Слыхал, ведун? – Любовод еще раз ополоснул лицо и выпрямился. – Плыть пора. А где девка твоя, холоп куды убег? Торопишь, а людишек не собрал.

– Урсула за мной шла, вот-вот нагонит. Ветки для веревок помогала резать. Видать, много набрала, не унести. – Середин сладко потянулся. – А Будута и вовсе не мой, а княжеский. Грибы, небось, собирает. Те самые, что мы все вместе кушать изволим. Так что не серчай на него.

Чем больше соберет, тем дольше переход первый удастся сделать, пока брюхо не подведет.

– Разве ж я серчаю? – Купец поднялся выше на берег, уселся на траву возле ног Олега. – Ныне мы с ним ровней стали. Он уха куньего не стоит – да и я не больше. Меч дедовский да имя доброе – вот и все теперь мое богатство.

– Не грусти, друже, – опустился Середин рядом с ним. – Имя доброе и меч вострый тоже немалого стоят. Помнишь, как меня первый раз встретил? Даже ложки у меня тогда не имелось.

А нынешней весной ты меня сам же в сотоварищи взял. Пусть и не на равных, ан близок я стал с тобой, купцом потомственным. Ну, не повезло нам в сей раз. Ништо, года за два-три отобьем назад потери свои. Невозможно же все время барыши грести! Проигрывать тоже нужно уметь.

– Ты меня с собою не равняй, – болезненно поморщился Любовод. – Ты колдун, твое богатство – в знании тайном, в травах собранных, в зельях хитрых. Пока голова твоя на плечах, то и сила всегда с тобой, и удача, и прибыток.

А купцу серебро важнее головы и рук будет. Токмо серебром он хлеб свой промышляет, токмо ладья ему прибыток везет. Ныне же я и без мошны, и без ладей остался. Как дело делать стану, чем барыш добывать? С лотком по весям феней ходить? А Зориславе что скажу, отцу ее? Они ведь с богатым купцом новгородским роднились, а не с голью перекатной! Как любой своей в глаза гляну? Я ведь ей подарки дорогие обещал. Украшенья заморские, шелка китайские, злато-серебро.