Мальчик по имени Рождество

Николас осторожно крался вперёд, пока не подошёл совсем близко.

Я знаю этого медведя!

К несчастью, Николас признал в медведе старого знакомого как раз в тот миг, когда наступил на сухую ветку, и та оглушительно треснула у него под ногой. Медведь вскинул голову и уставился прямо на мальчика.

Николас почувствовал, как кто-то крепко схватил его за руку. Обернувшись, он увидел отца.

– Ты что творишь? – сердито прошипел Джоэл, больно сжимая плечо мальчика. – Помереть захотел?

Вдруг отец его отпустил.

– Стань лесом, – прошептал Джоэл. Он всегда так говорил, когда их подстерегала опасность. Николас не знал, что именно нужно делать, и поэтому просто стоял неподвижно. Но было поздно.

Когда Николасу едва исполнилось шесть, он вместе с матерью – своей весёлой, розовощёкой, звонкоголосой матерью – пошёл за водой к колодцу. Там они увидели этого медведя. Мать сказала Николасу бежать к дому, и Николас побежал. Мать осталась.

Отец покрепче перехватил топор, но мальчик заметил, как дрожат его руки.

Джоэл задвинул сына себе за спину – на случай, если медведь на них бросится.

– Беги, – сказал он.

– Нет. Я останусь с тобой.

Сложно было угадать, собирается медведь гнаться за ними или нет. Возможно, зверь был слишком стар. Но зарычать он зарычал.

В тот же миг раздался свист, а Николас почувствовал, как что-то щекотнуло его по щеке. Секунду спустя стрела с серым оперением воткнулась в дерево рядом с головой медведя.

Зверь опустился на четыре лапы и, переваливаясь, заспешил прочь.

Николас и Джоэл оглянулись, пытаясь рассмотреть неведомого лучника, но за соснами никого не было видно.

– Наверное, охотник, – предположил Джоэл.

За неделю до этого они нашли в лесу лося, в боку у которого торчала точно такая же стрела с серыми перьями. Николас упросил отца помочь несчастному животному. Перед тем как вытащить стрелу, Джоэл долго прикладывал к ране снег.

Какое-то время они ещё таращились на деревья.

Где-то в лесу хрустнула ветка, но таинственный охотник так и не показался.

– Ладно, Рождество, пойдем, – окликнул его отец.

Николаса давненько так не называли.

Когда-то отец шутил, и веселился, и всем давал прозвища. Мать Николаса он прозвал «Пряничком», хотя на самом деле её звали Лилья, а Николаса – «Рождеством», поскольку тот родился двадцать пятого декабря. Джоэл даже вырезал прозвище сына на спинке его деревянных саней.